Экзистенция имени меня

Ирина Сотникова

Год 2003: попытки философствования

Что вы знаете об одиночестве, когда упрекаете меня за стихи?
Даже рядом с самым близким человеком мы воспринимаем мир в индивидуальной интерпретации: одна и та же сцена или пейзаж имеют различные цвета, звуки, запахи, смысловые акценты. И не стоит обольщаться насчет взаимопонимания… Смешно сказать, но только самые примитивные ощущения, вызванные низшими инстинктами, – страха, размножения, голода, жажды и т.п. – могут быть общими. Например, картина пожара.
Что может чувствовать человек, которого вы хорошо знаете, в лесу, на поляне с подснежниками? Вы думаете и говорите о красоте природы, а он, машинально соглашаясь с вами во всем, мысленно проигрывает будущую встречу с начальником. Или наоборот: он заслушался пением птиц и перестал думать вообще, а у вас вдруг резко ухудшилось самочувствие, и вам уже не до птиц. И мы не задумываемся над тем, что так происходит довольно часто.
Если бы люди могли ощущать мысли тех, кто рядом с ними, они бы друг друга возненавидели.
Именно поэтому становишься деликатным и постепенно научаешься не высказывать вслух свои впечатления как несвоевременные и никем не востребованные. Это ли не одиночество?
Миром нужно наслаждаться молча. Одиночество, на самом деле, – великий дар.

***
Говорят, что можно избежать негативного влияния объективного мира, будучи предельно осторожным в контактах с людьми, в действиях и поступках… Что-то вроде «премудрого пескаря» незабвенного Салтыкова-Щедрина. Наверное, люди тогда жили бы неизмеримо дольше, чем сейчас.
Да, можно, но мне кажется, это неправильно. Удары судьбы необходимы по двум причинам: во-первых, обретается социальный опыт, мудрость, гибкость и прочее. Вторая причина в том, что человеческому телу необходимо стареть, чтобы «отбыть» назначенный судьбой срок. Может, этому способствуют скорее положительные, чем отрицательные силы, чтобы дать возможность поскорее уйти с Земли – «юдоли вселенской печали»? Недаром говорят, что лучшие уходят первыми. Впрочем, это предположение весьма спорно.
Во всяком случае, в некоторых случаях смерть гуманна – нет ничего хуже долгой старости, омраченной непроходимым маразмом.

***
Очень часто, жалуясь на судьбу, мы замечаем, что время от времени, с определенной периодичностью, попадаем в ситуации, написанные как бы по одному сценарию. Иногда герои этих ситуаций – одни и те же лица, иногда – разные. Иногда мы сами становимся виновниками возникновения нежелательных обстоятельств, иногда действие разворачивается совершенно непреднамеренно, независимо от нас. Что же происходит? Неужели мы настолько глупы, что не можем избежать ловушек?
Ничего подобного! Дело не в нас, а, скорее всего, в определенной программе, заложенной в нас генетически. Кем – родителями? Богом? Природой? Социумом? Биохимическим составом крови? Неизвестно. Да и не в этом суть. Против такой программы невозможно восстать. Невозможно ее изменить, потому что она дана нам как некое испытание, которое мы должны пройти, избыть, осознать – и научиться встречать и проживать его спокойно.
Чаще всего человек не выдерживает испытания, слабеет от ситуации к ситуации, делается все уязвимее и, в конце концов, проигрывает, теряя что-то в себе окончательно. Наверное, достоинство.
Но иногда приходит понимание того, что можно перестать быть пешкой в руках судьбы, если без страха встретить очередной вызов и противостоять ей, словно буре на морском побережье, которая обязательно когда-нибудь закончится. Да-да, буря утихнет, а ты останешься. И каждая такая буря будет слабее. И наступит момент, когда сила твоя будет настолько велика, что ураган покажется легким дуновением ветра. Обескураженный собственным бессилием, он растворится в пространстве за ненадобностью.
Так что это? Действительно судьба? Я не верю в фатум. Но если это и судьба, то мы, к счастью, имеем гораздо больше, чем нам кажется: способность ей противостоять.

***
Кто-то сказал: нельзя обижать женщину, за нее вступается сам Бог. Я дополню: нельзя обижать женщин и поэтов. И вдвойне наказуемо, когда женщина и поэт – в одном лице. Видимо, обижающий не ведает, что творит, потому что если бы ему пришлось выпить хоть каплю той отравы, что съедает душу обиженной, он бы умер на месте.

***
Сегодня мы с Л.И. говорили о серьезных и фантастических вещах. Мне показалась весьма интересной ее мысль о создании собственного виртуального поля, которое, несмотря на эфемерность, блестяще работает. Я не знаю, какое значение она вкладывает в эту концепцию, и концепция ли это вообще, но для меня такая идея могла бы стать определяющей. Я давно заметила, что целеустремленный человек создает некое пространство, в которое вольно или невольно вовлекаются окружающие люди. Если человек беспорядочен, в его пространстве возникает хаос. Если же пространство осеменено идеей, оно становится живым и совершенно самодостаточным миром.
Л.И. крайне интересно, какие при всем этом включаются механизмы?
Мне все равно.
Кстати, если бы каким-то образом передо мной открылись врата в другие миры, времена или физические границы, я бы с удовольствием этим воспользовалась, но меня бы совершенно не интересовало, как это работает. Я – практик, человек действия. Я вижу свое пространство целиком. Больше того, оно уже существует. Его границы – неизмеримы. Мои планы – неосуществимы, но реальны. Это утопические идеи о возрождении нравственности в литературе, о возвращении к себе, к своим истокам. А где литература, там и искусства, там и Душа.
Кто-то из философов сказал, что чем идея абстрактнее, тем она заманчивее. Так почему бы не потратить свою жизнь на Великую Идею?

***
Я предвижу свое будущее. Оно будет сложным, интересным, ярким и дерзким. Каждый шаг мой будет битвой. Проигранная битва заберет у меня часть жизни, победа – вернет молодость. Но проигрышей будет больше, потому что жизнь каждого человека неумолимо приближается к завершению. Это закон времени. Но, даже проиграв свою последнюю битву – битву со старостью, – я уйду победителем. Я разрешила себе быть дерзкой, бросать судьбе вызов и принимать вызовы от нее. Это здорово – не сожалеть по поводу собственной нерешительности.

***
Когда я остаюсь одна, я могу позволить себе не быть. Я – никакая, я расползаюсь, становлюсь несобранной, теряю бездарно время. Мне кажется, что я – постаревшая, уставшая, не желающая жить, делающая это только ради близких и еще потому, что надо что-то делать. А среди людей я становлюсь обманчиво молодой, полной проектов и интересных планов.
А может, причина в том, что я боюсь показать миру свое истинное лицо с печатью горестей и неудач? Может, я боюсь стареть?
***
Есть тип людей-вещателей. Они очертили себя строгими границами, пометили их красными флажками и поставили пограничные полосатые столбы. В эти границы они поместили несколько основополагающих, как им кажется, идей и создали мировоззрение. И, чтобы не испытывать душевных терзаний в правильности выбора, раз и навсегда убедили сами себя в незыблемости этого мировоззрения. Так удобно: знать, что ты обладаешь истиной. Не больше и не меньше. Они усиленно скрывают это знание от окружающих, но их все равно распирает от гордости за свое предназначение, и время от времени их рты выплевывают фразы типа:
«Будет еще хуже».
«Так, как будет, не было никогда».
«Мир вырождается, и дебилизация общества стала необратимой…»
Ну, и тому подобная чепуха.
Кто дал этим вещателям право расписываться за всех?
Опыт подсказывает, что они являются категорией, как правило, замкнутой на себе, и совершенно не желают слышать других. Они даже не подозревают о мере жизнелюбия, которым обладают окружающие. О мере доброты. О мере гуманности. И гуманность эта воплощается именно в гуманной вере в саму жизнь, в ее самодостаточность, самозаполняемость и гармоничность.
Особенно много таких вещателей среди верующих.
Нет, скорее, наоборот: они становятся верующими, потому что это дает им право считать себя избранными Богом. Какое заблуждение! Разве может Бог устанавливать и ужесточать через таких посланников человеческие законы, социализирующие общество, делающие его все более управляемым?! При этом космические законы, общечеловеческие законы вычеркиваются из реестра, и человек теряет право на свободу личности.
После стольких испытаний мы стали слишком самостоятельны в выборе и принятии решений. У многих из нас есть чутье собственной судьбы. У многих есть ощущение тех самых внутренних ограничений, о которых так яростно радели отцы церкви. Все эти и многие другие ограничения находятся внутри, они впечатаны в душу, как некие дары судьбы ли, генетики ли, ожидания глобальных катастроф… Кто его знает…
Неприятие веры, безбожество часто связаны с давлением, с навязыванием чувства стыда, греховности и собственной неполноценности. За какие провинности? За несоблюдение обрядов, постов, молитв и т. д.? Но кто сказал, что душа в церкви очищается, а в одиночестве, на даче, в лесу, при любимой работе – не очищается? Кто сказал, что соблюдение обрядов дарует душе бессмертие? Я, в таком случае, выбираю смерть, потому что слишком люблю жизнь и каждую ее минуту хочу потратить на эту любовь.
Но я не безбожница. Я преклоняюсь перед силами, которые создали этот мир, которые ведут меня по жизни и определяют мою судьбу, которые позволяют мне встречаться с теми или иными людьми, любить их, страдать от них и работать для них. Это ли не религия? Мои иконы – это природа, мои просвиры – дары огорода и садов, лесов, мои молитвы – внутреннее молчание, а церковные песнопения с лихвой заменяются пением птиц, сверчков, шумом волн и шумом ветра. Купол моего храма – небо, в котором горят настоящие звезды. Обо всем этом можно говорить бесконечно, потому что мир велик. И если ты способен воспринимать его дары, значит твой храм – везде.

***
Сегодня разрешились многие противоречия. Давно завязавшийся узел, невольной участницей которого стала и я, ослабел. Развяжется ли совсем?
Насколько же легко можно управлять людьми, если этого захотеть. Их можно сталкивать лбами, наполнять их душу ненавистью друг к другу, разъедать язвами сомнений, травить наговорами и сплетнями. Только одно мне непонятно: смысл всего этого? Что от этого можно получить? Ведь эта грязь и злоба начинают гнездиться в твоей душе и постепенно заполнят ее до отказа.

***
Когда-то давно, когда я только начинала писать, мои ощущения сильно опережали опыт. Я была уверена, что у меня есть, что сказать этому миру и что я обязательно должна быть услышана. Но вот как это сказать, как выразить свои ощущения – было неясно. И я страдала от собственной немоты.
А сейчас, когда изданы книги, когда люди читают стихи и говорят «спасибо», когда мои мысли становятся их собственными мыслями и находят отклик душе и, мне странно и одновременно спокойно: появилась уверенность в том, что это совершенно естественное для человека состояние – быть услышанным и понятым. Только мир наш так устроен, что за привилегию быть услышанным и понятым надо бороться так же яростно, как и за собственную жизнь. Несправедливо? Вовсе нет. Так рождается мастерство.

***
Сладкое тянущее чувство, как будто что-то окончательное, судьбоносное, должно вот-вот свершиться, приходит иногда, как непрошеный гость, и бередит душу намеками.
Что должно свершиться, если все уже свершилось? Любовь? Но в ней нет ничего нового, ничего неизведанного. Пожалуй, кроме ожидания любви, ничего не может волновать.
А может, власть, деньги? Возможно. Но я не знаю, что это такое: слишком высок барьер, через который надо перепрыгнуть. А может, наоборот? – слишком глубока яма с дерьмом? Скорее, так.
И все же… Уходит моя молодость, я приобретаю черты взрослой женщины, и что-то невообразимое, непредставляемое – что-то очень реальное бьется из будущего в мою дверь, как живое существо в поисках хозяина. Это ощущение становится особенно сильным во время дождя, когда небо нависает и своей тяжестью прижимает к земле все живое.
Чего мне ждать? Что я еще не испытала?
Мне не страшно и страшно одновременно, потому что усталость от предначертанности абсурдных человеческих законов гораздо сильнее ожидания чуда. И все же…

***
Душа бессмертна. Она меняет тела, как износившуюся, негодную одежду. И поэтому ничего нет страшного, если тело прекращает свое существование. Душа освобождается и очень скоро приобретает новое тело, новую память, чувства, эмоции, наклонности, пороки и стремления. Так что человек теряет? Ничего.
Думается, что память отдельного живого существа абсолютно незначительна по сравнению с величием Вселенной, с ее бесчисленными, проникающими друг в друга мирами, не подчиняющимися законам Времени, которое нужно только для того, чтобы привести в негодность тело. Мы боимся этой высшей мудрости, но – Боже мой! – природа так ловко устроена, что тела для всяческих душ есть всегда: многочисленные котята, щенята, птицы. дети, растения, и прочее, прочее. Вероятно, не стоит привязывать душу к телу, которое всего лишь физический материал, каркас, сосуд, временное вместилище для вечно странствующей души.
Может даже быть и так, что происходит перетекание, сворачивание, диффузия материала, из которого выстроены отдельные души, и тогда все надежды на индивидуальность души теряются окончательно. Но что из того? Что из того, что часть твоих приобретенных навыков получит родившийся ребенок в Африке, а талантами завладеет какой-нибудь симпатичный швед одного-двух дней от роду? Это даже интереснее. И память в этом случае становится помехой. Ведь так увлекательно исследовать этот не очень доброжелательный мир каждый раз заново: радоваться, отчаиваться, грустить, выживать, в конце концов. Человеческая память не может восстановить даже сотой доли всего, что происходит с нами за всю долгую и одновременно мгновенную жизнь. Так зачем такая память нужна в иных жизнях?
Сегодня я впервые в жизни увидела дальше порога смерти. Это было странное ощущение, которое нахлынуло, словно огромная волна, закрутило, повлекло… Будто приоткрылись огромные врата, за которыми – бездна, до краев заполненная иным бытием, мне недоступным. И оттого, что в этот момент почему-то не было страха, я почувствовала, насколько это бытие живое, иномирное, энергетичное и …равнодушное. Это длилось всего долю секунды, а потом волна ослабела, схлынула, врата захлопнулись.
То, что я так внезапно ощутила, меня не испугало. Скорее, наоборот: порадовало. Уход из жизни – еще не смерть, это сохранение энергии в другой форме. Я – была всегда, и я – буду всегда. Мое существование в этом мире, который я так люблю, – одна из временных многочисленных остановок. Так зачем мне бояться смерти? Она принесет свободу и возможность путешествовать дальше – в новые миры, ощущения, формы бытия и чувства. Если они будут… Скорее всего, будут…
И все же я безумно люблю этот мир: его цвета, краски, запахи, касания. И не тороплю смерть. Всему свое время.

***
Много прошло времени, мыслей не было, хотелось скрыться: от мира, от себя, от себя в себе. Был кризис, и этот кризис повлек за собой болезнь тела. Было страшно.
И все же не перестают впечатлять люди. Вокруг происходит много сверхэкзистенциального, текущего самостоятельно и самостоятельно приносящего результат. Встречи, разговоры, впечатления, ощущения… Самое главное – ощущения, они похожи на хорошие, но с трудом вспоминаемые сны – ускользающие, неподвижные. Вдруг вспыхнет знакомое лицо, будто на фотографии, и снова исчезнет в туманности догадок. Или событие, такое же неопределимое до какого-то момента, вдруг протянет из прошлого в настоящее свои щупальца и одарит ощущениями. И будто током тряхнет. Вот же оно! Здесь, сейчас! И – снова нет ничего, будто и не было.
Сегодня получила письмо, которого ждала. В каждой строке – мое, ожидаемое, выстраданное. Никогда не видела этого человека и впустила в душу только последним письмом, до этого полтора года писала об абстрактных вещах. И вдруг решилась, потеряла осторожность, сдалась желанию исповедаться, раскрыться. А что дальше? Кто он? Как выглядит? Сколько ему лет? Что мне с ним теперь делать? Интересно, если мы когда-нибудь встретимся, как эта встреча будет выглядеть? Он поселил в моей душе непокой, какое-то смутное ожидание. Чего? Только не чуда, в чудеса я почти не верю.
А перед этим или одновременно, не помню уже, – в мою жизнь вошел еще один человек и тоже смутил, тоже встревожил. Что происходит? Они далеко, я их никогда не увижу, но ощущения встреч, писем, мыслей о них невероятно сильны. И я от этого всего теряю свою жесткость, форму, размягчаюсь и становлюсь юной и сентиментальной. Нет, не сентиментальной, а над-мирной. Я не здесь. Я – там, где таких людей очень много, где они все – такие.
***
Позавчера была у Г.П., сделала попытку пожаловаться на свое душевное одиночество. Но она очень хорошо поставила меня на место, когда сказала, что я должна справиться с ситуацией ради более высокой цели – реализации того, что дано мне Богом. Потакание своей жалости – пакостная штука, она приводит к полному раскисанию, к опрометчивости в поступках и чувствах. И мне удалось собрать себя возле той самой «точки опоры», о которой говорила Г.П., я вдруг поняла, что не могу позволить ни судьбе, ни кому-то другому управлять собой. Моя независимость – самое большое достижение за последние годы. Пусть так и будет. Я снова здесь и сейчас.
***
Сегодня удивительно теплый день. После резких холодов, долгих проливных дождей, сырости, плесени и болезней этот день стал откровением. Люди расстегнули пальто, сняли шарфы, подставили солнцу открытые головы. Еще бы, плюс двадцать! Правда, самые осторожные так и не решились снять сапоги. Жаль будет покидать этот день. Он уже остался где-то в параллельном мире в своей бесконечности, и я смогу вернуться туда только памятью, пока она будет держать в себе его картины. Потом все исчезнет. Да, жаль…
Все время ловлю себя на мысли, что нечто мешает делать мне конкретные шаги по обозначению себя как литератора. Никто обо мне ничего не знает, и я никому ничего не говорю. Моя личность покрыта тайной, мои устремления известны только самым близким людям. Это хорошо. Но такая гидра, как тщеславие, все время жаждет самопредставления и взращивает мои амбиции. И что самое удивительное – я прекрасно понимаю, что она, эта гидра, права.
К сожалению, путь к известности только один: постоянно говорить о себе, показывать свои таланты, убеждать в их наличии и бойко занимать освободившееся место на пути… На пути к чему? Ведь чем больше славы, тем больше горя. Слава не дает защиту, она разрушает личность. Тогда к чему? Скорее, к возможности быть услышанной и понятой.
А, впрочем, не знаю. Я на пути, и этот путь полон неясностей и странностей.

***
Год закончился. Начался новый.
Я снова в начале пути. Я еще ничего не достигла. Я по-прежнему молода, импульсивна и порывиста, словно дикое животное. Все, что случилось до сегодняшнего дня, уже потеряло для меня всякое значение. Будто и не было ничего вовсе – ни стихов, ни знакомств, ни людей, чьи оценки совершенно противоположны и оттого нейтрализуют сами себя.
Мечтаю научиться быть равнодушной к оценкам. Все больше и больше замыкаюсь в себе.
Такое ощущение, будто стою на вершине горы. Подо мной змеится глубокое ущелье, сверху – бездонное в своей высоте небо. Горы покрыты зеленью и снегом – это хвойные леса. Я не чувствую холода: ярко пылает солнце, мне жарко. И мне все равно, куда идти, потому что в любую сторону открыт путь. Но мне не хочется куда-либо идти вообще. Совсем не хочется, потому что для того, чтобы подняться на новую гору, нужно снова спуститься в ущелье, как это было уже не раз.
Но я сделаю это. Так положено. Нельзя долго быть на одной вершине, нужно идти дальше, дальше, дальше. Идти пока будут силы, потому что ничего в этом мире не имеет значения. Ничего, кроме опыта.
Просто наступит время, когда я снова соберусь с духом. И тогда начнется новый спуск и новый подъем. Как обычно.

 

Share
Запись опубликована в рубрике Личный архив, Психология с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий