Кофе в бумажном стаканчике, глава четырнадцатая

Ирина Сотникова

Кофе в бумажном стаканчике, роман

Глава четырнадцатая

Девушки договорились встретиться через неделю в будний день. В предвкушении нового свидания Надя в отличном настроении провела выходные. Впервые после побега из дома в Белом с ней произошло чудесное преображение. Ее тело наполнилось энергией, она сама себе показалась легкой и необыкновенно хорошенькой, а ее новая короткая стрижка – стильной и современной. Причина была, конечно, в красавице Диане, так неожиданно выбравшей Надю в подруги. Возможно, это был единственный шанс выбраться из болота, в котором Надежда оказалась по собственной вине. И было бы глупо его не использовать. Конечно, Диана не станет ей помогать просто так. Взамен она потребует внимания, а этого у нее как раз в избытке. Да, у них слишком разные возможности, но ведь бывают исключения из правил? Диана так добра и несчастна! Или все-таки не бывают?

Несмотря на сомнения, Надя пребывала в благодушном настроении, уверенная, что удача повернулась к ней лицом. Не может быть плохо постоянно, жизнь обязательно подарит душевный покой – хоть на время. Недаром ведь столько говорят про «черные и белые полосы»!

Во вторник она отпросилась с работы, сославшись на посещение врача, и, окрыленная надеждой на приятное общение, примчалась к Диане в гости. Но ее ожидания не оправдались: в этот раз настроение хозяйки особняка резко поменялось. Не скрывая того, что по-прежнему искренне нуждается в сочувствии подруги, она долго и расплывчато говорила, как ей тоскливо замужем, намекая на то, что муж не всегда добр к ней. О нем она почти ничего конкретного не сообщила, пренебрежительно называя его «папиком» – как будто он существовал где-то на периферии ее мира, крайне редко появляясь в доме и фактически оставив Диану в полном одиночестве. Надя осторожно спросила, кто он и чем занимается, но Диана отмахнулась от ее слов.

– Он из очень известной в городе семьи, ты все равно их не знаешь.

– Ну, может, я о них где-то слышала или читала в газетах?

Диана посмотрела с легким недоумением и пренебрежительно фыркнула:

– Надюша, милая, это такие небожители, с которыми простые смертные не встречаются. Забудь о нем и не забивай свою симпатичную голову разной ерундой. У тебя есть я, разве этого недостаточно? Зачем нам неприятные разговоры?

– Ну, ладно, тебе виднее, – Надя разочарованно пожала плечами.

К этому почти нематериальному «папику» она ощутила едва заметную ревность, ей захотелось бы узнать о нем больше. Появилось обидное ощущение недосказанности, будто перед ней рывком захлопнули дверь, отсекая нечто важное. Но не ей было указывать в этом респектабельном доме, что говорить его хозяйке. Желая сменить тему, она перевела разговор на Кирилла, бывшего любовника Дианы. Когда они гуляли по парковым аллеям во время сессии, она говорила о нем бесконечно, с неизменным желанием вспоминая все более откровенные детали их давно прекратившихся отношений и словно разворачивала собственное театральное действие. У Нади временами возникало ощущение, что ее капризная подруга увлеченно фантазирует, придумывая то, чего на самом деле не было.

Но в этот день Диана была не  духе, и разговор иссяк.

Решив заполнить возникшую паузу, Надя попыталась рассказать о делах на работе, надеясь вызвать сочувствие – пора было позаботиться и о себе. Но получилось жалко, неубедительно. Подруга поморщилась, будто надкусила лимон, бухгалтерские проблемы были ей не интересны. Надежда осеклась и замолчала, бодро подумав, что, возможно, о своих делах попробует поговорить с Дианой позже, при удобном случае. Настроение упало окончательно. Ушла она в тот день из серого особняка слегка разочарованная, уставшая от потока одинаковых слов и постоянных, хотя и весьма деликатных напоминаний о том, кем являлась хозяйка особняка, и как далеко от нее находилась Надя. Пообещав себе больше не думать о Диане, она на следующий день с головой кинулась в работу, до предела заполняя свое время многочисленными обязанностями – это хоть как-то спасало от пустых внутренних монологов.

Но прошла всего неделя, и снова придавило невыносимое одиночество, с которым она самостоятельно справляться уже не могла. Душевные встречи с Дианой осветили ее унылые будни, словно маленькие фонарики на ночном пруду и …запомнились. Надя затосковала. Красавица Диана, подарив ей столько замечательных эмоций,  снова заполнила ее мысли, вытеснив все разумные доводы. С ней было тепло и комфортно – как когда-то давно с Сергеем. Пусть это была слабая подмена настоящим чувствам – как если бы запахом кофе она заменила его живой глоток. Но и этого было достаточно, чтобы продолжать жить дальше, не изводя себя бесконечными мыслями о том, что ничего хорошего в ее жизни никогда не случится и никому она не будет нужна. Диане ведь оказалась нужна! Пусть и ненадолго… Жаль…

Словно почувствовав ее настроение, новая подруга неожиданно позвонила сама, они договорились о новой встрече. Скоро Надя стала частой гостьей в сером особняке. Она лгала, отпрашиваясь с работы, изворачивалась, придумывала несуществующие причины для отсутствия на рабочем месте и снова ехала к Диане в гости. После кофе Надя уходила, успокоенная порцией драгоценной заботы, которой Диана с лихвой расплачивалась за то, чтобы подруга ее слушала. Со временем эта забота стала для нее болезненной необходимостью – как очередная доза наркотика для зависимого человека, который прекрасно осведомлен о ее убийственном действии, но не в силах отказать себе, надеясь, что это в последний раз.

 

…Пришло время, когда Диана незаметно вторглась в самую закрытую часть Надиной души, потеснив ее неугасающую тоску по Сергею, и уже не собиралась покидать ее, ощущая себя полноправной хозяйкой. Очарованная природным обаянием своей новой знакомой, Надя начала повторять жесты Дианы, говорить ее словами, думать ее образами. Она с удовольствием отмечала свою новую непривычно замедленную речь и наивно радовалась, что у нее, наконец, получается чуть растягивать гласные. Ей нравилось удивленно склонять набок голову, опускать глаза, скрывая ресницами взгляд, расслабленно двигаться. Подражание манерам Дианы стало смыслом ее существования. Надежда могла целый день просидеть на работе и, автоматически выполняя свои обязанности, с легкой радостью отмечать время от времени, что в ее поведении появилось что-то новое от изысканных манер подруги – так рабочее время пролетало быстрее. Собственное прошлое потеряло для нее всякую ценность, сделавшись скучным, не стоящим внимания. Сергей, дом в Белом, собака Герда, бабочки на стене – все это превратилось в размытые тени, не вызывая никаких эмоций, душевная боль почти перестала беспокоить. Надя стала жить Дианиными историями и уже не думала о том, что в ее собственной бесцветной жизни может быть что-то интересное.

Однажды, когда им наскучило разговаривать, Диана придумала подарить Наде свое коктейльное платье, но та резко запротестовала:

– Зачем оно мне? Мне некуда его носить!

– Милая моя, вдруг тебя неожиданно пригласят на вечер, а у тебя ничего нет? Ты меньше меня ростом, оно должно быть тебе впору. Мне слишком коротко. Ну, давай же!

Чтобы не обижать ее, Надя согласилась примерить чужую вещь, хотя это ей было крайне неприятно – вещи ее тоже не интересовали. Раздевшись до белья, она стала натягивать на себя эластичную блестящую тряпку, беспомощно путаясь в узких рукавах, и краем глаза заметила, что Диана с интересом начала разглядывать ее обнаженные ноги и подтянутый живот. Глаза подруги заблестели, на лице появилось незнакомое Наде хищное выражение. Это бесстыдное разглядывание, безмерно смутившее Надю, заставило ее тут же избавиться от платья, моментально облачившись в джинсы и свитер. Диана разочарованно забрала платье, небрежно отшвырнула в сторону. Лицо ее стало недовольным, будто отказ подруги лишил ее очередного развлечения. Через секунду, будто опомнившись, она чуть виновато улыбнулась и подошла к Даше совсем близко, словно хотела пригласить ее на танец.

– Как жаль… Я обязательно подберу тебе что-нибудь подходящее. Хочу видеть тебя красивой, – вдруг она нежно провела мягкой ладонью по Надиной щеке и потрогала прядь ее коротких волос. – Тебе нужно отдохнуть, доверься мне. Ты действительно очень устала быть одной. Я – тоже…

Вдруг Диана по-хозяйски обняла тонкой рукой ее талию, другой коснулась шеи и нежно поцеловала сухими губами Надины губы, вызвав у нее недоумение. « Что она делает? Разве может так целовать женщина?» И вдруг Надю обдало жаром – она каким-то десятым чувством догадалась, к чему это объятие и поцелуй, и испугалась. «Господи, да я же столько раз говорила ей всякие хорошие вещи, хвалила, неужели она подумала, что я… Какая же я дура! Идиотка! Так вот зачем я ей нужна?» Духи подруги, которые ей раньше так нравились, показались неприятными. Осторожно, но твердо перехватив запястье, которым Диана уже настойчиво ласкала ее шею, Надежда спокойно посмотрела подруге в лицо.

–Дианочка, милая, не сейчас.

– Но почему?! Я же тебе нравлюсь!

– Я пока  не готова к таким отношениям.

– Тебе это ничего не стоит, сделай мне одолжение.

– Не сейчас. Слишком неожиданно… Прости.

Диана отступила, обмякла и разочарованно вздохнула. Глаза ее потухли, лицо стало привычно спокойным.

– Хорошо. Будешь еще кофе?

– Да.

Словно ничего не произошло, они выпили по чашечке кофе. Диана молчала и отрешенно смотрела в сторону, а Надя жалела себя, Диану, всех на свете, остро сокрушаясь о том, что жизнь такая несовершенная. Как теперь разговаривать с подругой, она не знала.

 

…В ежедневных заботах, непрекращающейся усталости и постоянных мыслях о том, где взять денег, незаметно наступила первая самостоятельная Надина весна. В садах защебетали птицы. В воздухе разлился горьковатый запах распускающихся почек, стало тепло и слякотно. Казалось бы, Надино настроение с приходом тепла должно было улучшиться, но с ней этого не случилось, она потеряла способность радоваться. Единственное, что еще оставалось живым в ее сжавшемся в точку пространстве – редкие встречи с Дианой, которая пугала и притягивала одновременно. Больше ничего вокруг Надежда не видела, не замечала, ни на что не реагировала, механически выполняя заученные действия – до тех пор, пока в очередной раз не приезжала в серый особняк. Ей нестерпимо хотелось слышать успокаивающий голос подруги и под ее покровительством снова дышать полной грудью. Это было похоже на качели из тьмы в свет, безостановочное движение которых лишало сил. И, хотя Диана была неизменно приветливой и корректной, от этих тайных свиданий Надя смертельно уставала, будто подруга незаметно отбирала у нее жизнь.

Невыносимо тяжело было постоянно находиться в этом состоянии, заставляя себя делать обыденные вещи: готовить еду, одеваться, работать, играть и гулять с Лялей. Каждый день Надя обещала себе, что не будет звонить и отвечать на звонки, научится жить одна, но проходило время, и она начинала беспокоиться, не находя себе места. Если Диана долго не звонила, Надя набирала знакомый номер, ругая себя за малодушие. Голос в трубке казался бестелесным, легкий оттенок узнавания скрашивал короткий разговор. Выполняя привычный ритуал, Диана вежливо приглашала подругу в гости, а встречая – оживлялась, мягкая улыбка озаряла бледное лицо. И Надя оттаивала, будто Диана была теперь ее единственным спасением.

Заканчивался май, в Крыму стало по-летнему жарко. Давно отцвели весенние первоцветы и фруктовые деревья. Скворцы вывели птенцов, те дружно бросились объедать ранние черешни. Под жаркими солнечными лучами распустились первые роскошные розы, наполнив волнующим ароматом сады, улицы и городские скверы. Диана больше не предпринимала попыток сблизиться, вела себя сдержанно. Иногда Надя ловила на себе ее вопросительные взгляды, но делала вид, что не замечает их. Они снова говорили о пустяках, и Надя привычно заполняла собственную пустоту ее присутствием, апатично радуясь Диане как единственному человеку в городе, с которым еще есть возможность разговаривать. Их отношения тянулись по инерции – Диана, рассчитывая на благосклонность, не отпускала ее, терпеливо выжидая, когда Надя перестанет сопротивляться, а Надежде просто некуда было больше идти. Иногда она думала, что если Диана исчезнет из ее жизни, она не справится со своей тоской. Этот страх заставлял снова отправляться в серый особняк в поисках спасения. Казалось, что выхода их этого порочного круга уже не будет, и совсем скоро она окажется с Дианой в одной постели. И уже не будет думать, что это плохо. Вообще не будет думать…

Однажды ранним утром, лежа без сна и бездумно слушая, как за окном навязчиво чирикали воробьи, она каким-то новым взглядом посмотрела на свою маленькую дочь – девочка сладко спала на низком диване лицом вниз, свесив руку до пола. Эта детская неподвижная рука, показавшаяся безжизненной, почему-то сильно напугала ее. Надя резко поднялась с постели. Не отдавая себе отчета, она в ужасе выбежала на кухню, широко раскрытыми глазами глядя по сторонам – будто не узнавала знакомые стены, заварила крепкий чай и только после этого чуть успокоилась. Ей нужно было срочно что-то предпринять, чтобы не сойти с ума, а что именно, она не совсем понимала. Устроившись за шатким столом, Надя схватила лежавший на полке блокнот и на первой чистой странице написала большими буквами: «ЭТО ДЕПРЕССИЯ. ТЫ БОЛЬНА!» Потом перевернула страничку и лихорадочно набросала план действий, где подробно описала свои будущие поступки – по пунктам, с временем и датами.

Первым делом, она  приняла решение ни при каких обстоятельствах не отвечать на звонки Дианы и постараться навсегда выкинуть ее из головы. Простые, четко прописанные действия – какую еду приготовить, когда пойти на рынок, что купить, на чем сэкономить – должны были стать осязаемыми опорами, по которым она собиралась выбираться из провала унизительных отношений с Дианой. Она давно стала зависимой от подруги и не заметила, когда это произошло. Может, в тот самый первый вечер, когда так опрометчиво согласилась идти в «Париж»? Сейчас это было неважно. Всего одно неправильно принятое поспешное решение повлекло за собой цепь необратимых событий, которые практически лишили ее воли к жизни и сделали больной. Но у нее дочь! Девочка ни в чем не виновата!

День поплыл странно и тяжело. Все было как прежде, но она то и дело теряла почву под ногами, заглядывала в свой блокнот, зачеркивая те дела, которые уже были сделаны, записывала новые: «пришить пуговицу Ляле на куртку», «вымыть плинтус за шкафом», «прочитать на ночь три стихотворения Пушкина». Эти зачастую нелепые задания, цепляясь друг за друга, как звенья цепи, отвлекали и настраивали не бросать начатое. Так прошло еще два дня. А потом снова навалились с усилием сдерживаемые непрошеные мысли и атаковали еще безжалостнее. Начался безумный внутренний диалог, от которого спасения не было нигде. Каждую свободную минуту Надежда мысленно что-то кому-то объясняла, повторяла, что не виновна в своей нищете, любит мужа и скучает по нему каждый час своей жизни, убеждала в том, что развод был глупым, поспешным, но невозможно теперь что-либо изменить. Постепенно она осознала, что доказывала все это самой себе и делала это так неистово, словно должна была себя за что-то простить, но упорно не прощала, сопротивляясь до последнего.

Неделя потянулась непередаваемо мучительно. Бессонница отнимала последние силы и настойчиво заставляла просматривать картины прошлого, окунаясь в их жуткий непрекращающийся кошмар. Марк, Сергей, бабуля, Диана, Нина Дмитриевна и тетя Люба из Цюрупинска жестко обвиняли и мелькали перед ней в безостановочном хороводе, назойливо вовлекая в бессмысленные внутренние монологи. Надя жила в аду, и с каждым днем этот ад становился все яростнее и безысходнее. В какой-то неуловимый момент, когда она, совершенно обессиленная, перестала сопротивляться, кошмары прекратились. Она вдруг, ни на что уже не надеясь, начала спать, открывая по утрам глаза с блаженным пониманием того, что мысли отныне стали спокойные и ясные – всего лишь о предстоящем рабочем дне, не более того.

… На летней сессии Диана не появилась, Надю это несказанно обрадовало. Она незаметно подружилась с однокурсницами, вместе с ними обсуждала их общие незамысловатые проблемы – как сдать зачет, у кого переписать конспект. Потом вышла на работу и очень легко перестала переживать по поводу происходившего в бухгалтерии, воспринимая свое рабочее время как необходимое условие получения зарплаты. Даже Яна Андреевна не раздражала, как раньше, а грубоватая Фубля показалась доброй и удивительно располагающей к себе женщиной.

Нанизанные на нити событий, летние дни стали проплывать мимо, похожие на спокойное течение реки. Ежедневные заботы ни на минуту не останавливали свой привычный круговорот, побежденная тоска стыдливо спряталась в самом потаенном уголке души, оставив легкую тень светлой грусти.

Скоро образ Дианы потерял четкие очертания, растаял. Вместе с ее исчезновением утихли навязчивые мысли о муже, будто Надя, наконец, сбросила с себя опостылевший морок. Она медленно, но очень спокойно, без навязчивого страха впасть в привычное уныние, выздоравливала от своей депрессии. Прожитые в Старом Городе месяцы были по-настоящему горькими, но, видимо, только так можно было избавиться от мыслей о прошлом. Мир вокруг снова заиграл яркими красками, она больше не хотела вспоминать пережитый ею ужас. Опустошенная, словно после смертельной битвы, Надя намеревалась спокойно жить дальше, с надеждой кидая робкие взгляды в будущее и пообещав себе не делать больше непоправимых ошибок – Сергей и Диана оставили в ее сердце такие глубокие раны, от которых излечит только очень длительное время.

 

…Первая неделя августа была жаркой до изнеможения. Зной иссушил город дневными температурами выше сорока градусов по Цельсию, пригнал ветрами-суховеями из степей едкую желтую пыль. Она забивалась в глаза, оседала на тротуарах, подоконниках и крышах. Только в парках можно было дышать чистым воздухом, прячась в прохладной тени деревьев. Наступил очередной субботний день, надо было навести порядок, разобрать одежду. Чтобы увлечь дочку, Надя разными голосами рассказывала ей сказку про трех медведей, которые тоже убирали свой шкаф. Девочка заливалась хохотом и пряталась за подушками, когда ее мама изображала самого большого из них – подходила вразвалку, грозно рычала, легонько щекотала за бока. Играя с дочерью, Надя с запоздалым раскаянием размышляла о том, что с момента знакомства с Дианой слишком мало внимания уделяла своему ребенку, поддавшись иллюзии близости с чужим человеком. На самом деле, вот оно, ее счастье – веселая девочка с черными кудрявыми волосами, смуглая, подвижная и ласковая.

Телефонный звонок застал Надю врасплох, она вздрогнула, уронив полотенце: это была Диана. Что ей опять нужно? Тревога окатила ее ледяным шквалом, в одну секунду заморозив оттаявшее сердце. О том, чтобы не отвечать, мысли почему-то не возникло, будто от нее уже ничего не зависело. Она коснулась пальцем экрана телефона и включила громкую связь.

– Привет, как дела? – голос подруги, желанный слуху, был обманчиво мягким, тихим, чуть уставшим, словно она по-прежнему нуждалась в Наде, искренне мечтая о встрече с ней.

– Н-ничего, привет, убираю шкаф, – Даша сказала это и расстроилась: ну зачем она перед ней отчитывается? Диану абсолютно не волнует чей-то старый шкаф!

– Давно не виделись, хорошо бы встретиться. Я два месяца была в Чехии, вчера вернулась. Папик надолго отбыл по делам, приезжай.

– Хорошо, приеду через час, – Надя проговорила эти слова слишком поспешно, не успев придумать, как деликатнее отказаться.

– Отлично, я жду, – подруга отключилась.

Раздались короткие гудки, и на душе стало гадко: этот внезапный звонок дал понять, что Надежда так и не освободилась от своей зависимости и по-прежнему хотела видеть подругу – как будто не было никакой внутренней борьбы, нового понимания себя, примирения с собственной судьбой. Болезненная привязанность к Диане коварно затаилась где-то на задворках души, выжидая удобного случая, и, пробужденная звонком, в одну секунду вернулась обратно.

Надя подняла полотенце с пола, села на диван, задумалась. По большому счету, ей терять было нечего. Сопротивляться приглашению и придумывать оправдания бессмысленно – Диана, как ни в чем ни бывало, позвонит через время снова. Если Надя так необдуманно согласилась, не лучше ли действительно встретиться и окончательно разорвать эту надоевшую связь, сказав об этом Диане прямо в глаза? Самовлюбленная и эгоистичная, она обидится смертельно, даже оскорбит в ответ. Но так наверняка лучше, чем деликатно ходить вокруг да около, потакая ее извращенным желаниям.

Ляля забралась на колени:

– Мама, хоцю медмедя, давай иглать…

Надя обняла ее, с удовольствием вдохнула запах темных кучерявых волос, собранных в два смешных хвостика.

– Не медмедя, а медведя. Доча, ты тетю Диану помнишь?

Ляля засунула палец в рот, напряженно задумалась. По ее виду Надя поняла, что не помнит. Она вытащила ее руку изо рта.

– Солнышко мое, мы с тобой сейчас пойдем к бабушке Нине, ты меня подождешь, ладно?

Ляля скривилась, намереваясь зареветь:

– Хоцю медмедя…

– Я скоро вернусь. А хочешь в парк? Только надо быть послушной, не баловаться.

Ляля покладисто согласилась – гулять в парке она очень любила, и Надя отвела ее в соседнюю квартиру, к Нине Дмитриевне.

– Посидите с ней, пожалуйста, я быстро вернусь.

– Иди-иди, девочка, раз тебе так надо. Мы с удовольствием подождем, – взяв Лялю на руки, она ушла с ней в комнату.

Перебирая немудреный гардероб, Надя тянула время, размышляя, что говорить при встрече. Предугадать что-либо было невозможно – неизвестно, что взбрело Диане в голову в этот раз. Вероятно, заскучала или привезла из Чехии дешевых сувениров. Вряд ли при встрече может случиться что-либо плохое, Диана никогда первая не переступала границы, она слишком осторожна. Ей гораздо проще тонко сыграть на чувствах тоски и одиночества, очаровать, расположить к себе, подтолкнуть к действию. Видимо, она решила продолжить начатое, надеясь, что Надя, сломленная своими проблемами, в конце концов, согласится на ее предложение. «Да, ее намерения лежали на поверхности. Но она ведь не настаивала? Нет. А, может, я сама все придумала из-за своей тоски? Может… Во всяком случае, эти отношения всегда были неравнозначны, я кинулась в пустую авантюру, пора ее завершать».

Наскоро собрав резинкой на затылке слегка отросшие волосы, Надя быстро выскочила на лестничную площадку, решив как можно скорее покончить с этим неприятным делом. Черной тенью метнулся из-под двери дворовой кот, которого подкармливали соседи с нижнего  этажа, и, обиженно мяукнув, бросился по ступенькам вниз. Внезапно из-за закрытой на ключ двери донесся звонок забытого в квартире телефона: снова Диана! Но Надя, вдруг озлившись, побежала по ступенькам вслед за котом, не оглядываясь. Ну, что еще ей надо? Не будет по-другому! Умерла, так умерла! Хватит прятаться, от себя не убежишь и не спрячешься! Теперь уже безразлично, ради чего Диана позвонила. Может, ее папик приехал домой? Не страшно. Разрыв будет окончательным, папик не помешает.

 

…Звонко щелкнул замок калитки с коваными розами, Надя привычно прошла через цветущий сад, легко поднялась по ступенькам. Навстречу ей открылась дверь с витражным стеклом, и в проеме вместо подруги неожиданно возник тучный черноволосый мужчина среднего роста с надменным выражением лица. В том, что это муж подруги, Надежда не усомнилась: кличка «папик» подходила ему как нельзя лучше. Марк не ожидал увидеть бывшую невестку на пороге собственного дома: его физиономия с пухлыми обвисшими щеками вытянулась, глаза стали безумными, будто она поднялась из могилы, куда он год назад так удачно ее отправил. Надя в первый момент хотела развернуться, выбежать вон из ухоженного сада – подальше от того, кого она столько времени боялась и ненавидела всей душой. Но это мимолетное желание быстро исчезло. Она вдруг с удивлением осознала, что страха перед Марком больше нет.

Бросив на него короткий взгляд и выпрямив спину, она молча протиснулась мимо его массивного живота вглубь прихожей. Надо было что-то сделать, чтобы он не подумал, что она растерялась. Повернувшись к нему спиной, Надя присела и начала медленно расстегивать босоножки. Захватить вспотевшими пальцами застежку никак не удавалось, она занервничала: «Ну, где же Диана?» Неожиданно больно схватив за предплечье, Марк дернул ее вверх и, развернув к себе лицом, прижал выпирающим животом к стене. Его толстые пальцы грубо сомкнулись у нее на горле, от запаха дорогого одеколона Надю замутило, сердце затрепетало, как у пойманного в ловушку зайца. В лицо ей посыпались отборные ругательства:

– Опять ты, тварь? Что тебе, сучке поганой, в моем доме надо? Я плохо объяснил в последний раз? Зачем ты опять лезешь в мою семью, гадюка? Как ты вообще сюда попала?

– Я не к тебе пришла, Марк, убирайся!

Она схватила его за воротник дорогой шелковой рубашки, дернула со всей силы, пытаясь вывести из равновесия и освободиться, но ничего не вышло. Большой, тяжелый, он легко перехватил ее тонкую кисть и больно заломил в сторону, другой рукой еще сильнее сдавил горло. Дышать стало нечем, возникло четкое ощущение, что через секунду он начнет душить ее по-настоящему, пока она не умрет. Но привычный когда-то страх так и не появился – наоборот, невыносимо захотелось вцепиться зубами в его белую вспотевшую кожу и рвать ее, чтобы он взвыл от боли. Надежду окатила горячая волна ярости, она дернулась изо всех сил, пытаясь вырваться, но Марк, до предела взбешенный ее жалким сопротивлением, так сжал ей горло, что от боли и нехватки воздуха она на секунду потеряла сознание.

Если бы они были одни, Надина жизнь закончилась бы через минуту. К счастью, со стороны столовой послышались шаги. Ее заклятый враг отпрянул в сторону, сделав вид, что его интересует собственное отражение в зеркале, поправил воротник, стал тихим, предупредительным, на лице появилась вежливая улыбка. Не сказав ни слова, он чуть поклонился Надежде и быстро ушел внутрь дома. Надя прислонилась к стене и тяжело дышала, потирая рукой шею, ее колени дрожали. Диана, увидев подругу, натянуто улыбнулась, в ее лучистых глазах промелькнуло беспокойство.

– Что с тобой? – она испуганно заглянула ей в лицо. – Ты вся красная! Тебе плохо?

– Ничего, это от жары. Принеси мне воды, пожалуйста.

Диана принесла воды, Надя залпом выпила, стало легче. Вручив подруге пустой стакан и сдержанно попрощавшись, она ушла, оставив Диану растерянной. Ее настроение Надежду больше не волновало: Марк, так непредсказуемо возникший из небытия, навсегда встал между ними стеной, она не видела смысла в объяснениях. Ей надо было теперь подумать, каких неприятностей ждать с его стороны. И успокоиться.

…В тот день, несмотря на жару, они с Лялей до самого вечера гуляли в парке – ели мороженое, катались на качелях. Надя напряженно обдумывала случившееся, пытаясь оценить новую ситуацию. Итак, Диана и Марк – муж и жена. Эта информация с трудом укладывалась в голове, вызывая немое изумление. Выходит, они с Марком постоянно находились рядом! Бывает же такое! Не зря в самом начале знакомства Диана так сильно интересовалась ее фамилией! Если бы Надя знала, что это его дом, сразу бежала бы сломя голову от Дианы еще полгода назад. Надо было все-таки тогда осмотреть комнаты – наверняка на стенах были фотографии. К сожалению, после отказа Диана не изъявляла желания показывать гостье дорогой интерьер и не хотела рассказывать о «папике», посчитав Надю недостойной. Сегодня, после случившегося, это уже не имело никакого значения.

Несмотря на то, что он готов был ее убить, Надя с удивлением понимала, что Марк стал ей странно безразличен, будто в темном коридоре особняка с острыми готическими башенками вместе с внезапно накатившей яростью она выплеснула, наконец, все свои обиды. В его глазах появился страх, и этого ей было достаточно, чтобы больше не вспоминать о нем. Марк остался на другом берегу реки, через мутные воды которой ей с таким трудом удалось переплыть, не потеряв себя и не унизившись до неприлично близких отношений с капризной подругой, умиравшей от скуки. Завтрашний день станет первым днем ее полной свободы от семьи Сергея Неволина, которую она подсознательно опасалась все годы замужества. Теперь, после встречи с Марком все составляющие этой сложной истории окончательно встали на свои места – даже капризная Диана, оказавшаяся его женой.

Не было больше смысла оставаться в большом городе и тянуться изо всех сил только ради того, чтобы стать независимой. Ее независимость пока далеко, а сейчас наступила пора вернуться домой, в Цюрупинск. Надю больше не пугали злые языки соседей, работа на консервном заводе и неспешное провинциальное существование. Всему этому она теперь знала цену и не собиралась разменивать на пустые соблазны самое дорогое, что у нее все еще оставалось – ее семью.

фото https://pixabay.com/ru/illustrations/

  1. Глава первая
  2. Глава вторая
  3. Глава третья
  4. Глава четвертая
  5. Глава пятая
  6. Глава шестая
  7. Глава седьмая
  8. Глава восьмая
  9. Глава девятая
  10. Глава десятая
  11. Глава одиннадцатая
  12. Глава двенадцатая
  13. Глава тринадцатая
  14. Глава четырнадцатая

 

 

Share
Запись опубликована в рубрике Кофе в бумажном стаканчике, роман с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий