Кофе в бумажном стаканчике, глава двадцатая

Ирина Сотникова

Кофе в бумажном стаканчике, роман

Глава двадцатая

Первое время Надя и Сергей с трудом расставались утром, чтобы ехать на работу, а вечером встречались так, словно не виделись несколько дней. Они узнавали друг друга заново, самозабвенно наслаждаясь вновь обретенной свободой любить. Они много разговаривали, словно никак не могли наговориться, и честно делились своими чувствами и переживаниями, впервые без страха открываясь друг перед другом. Они учились быть независимыми от пустых  предположений, доверяли словам и действиям, отпускали и прощали даже в мелочах, когда это было необходимо. Им теперь нужно было не только принять друг друга новыми, но и помочь друг другу в этом принятии как можно скорее. Это оказалось настолько увлекательным, что оба поняли – подспудное желание сохранять независимость в прошлой жизни из-за страха будущих потерь лишило их обоих счастья растворяться один в одном не только телесно, но и эмоционально.

Через месяц Сергей не выдержал – понял, что впервые в жизни думает не об операциях и пациентах, а о своей маленькой чудесной Наденьке, по-прежнему желавшей его страстно и самозабвенно.

Взяв отпуск и снова оставив Лялю в Цюрупинске на попечении счастливых дедушки и бабушки, они на неделю уехали на море и поселились в очень старом пансионате в Николаевке, напомнившем Наде законсервированный островок прошлого столетия. Построенный в далекую советскую эпоху, добротный и монументальный, этот пансионат представил ее удивленным глазам старые капитальные корпуса, теннисные корты с еще целым резиновым покрытием, открытый кинотеатр на тысячу мест, концертный зал, на фронтоне которого красовались двухметровые фигуры греческих богинь. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что в урбанизированном мире могло сохраниться такое заповедное место – почти как в богом забытом Цюрупинске, где ухоженные статуи давно забытых вождей считались самой лучшей городской достопримечательностью.

Здесь было пусто – отдыхающие уже разъехались, и только немногочисленные пенсионеры – любители бархатного сезона, – степенно здоровались друг с другом, изредка встречаясь в столовой или на просторных аллеях. Вокруг корпусов раскинулся настоящий ботанический сад с перголами, полянами кактусов-опунций и альпийскими горками. Цветущие розарии, окруженные стриженым самшитом, искусно чередовались с топиариями. Словно величественные зеленые башни, группами стояли старые разлапистые кедры, щедро усыпанные шишками. Под ними, прямо на клумбах с цветами, густо рассыпалась кедровая поросль, проросшая из семян, – с венчиками первых нежных иголочек на тоненьких стволиках.

Здесь можно было сколько угодно бродить в сосновой роще, отшвыривая ногами  упавшие шишки и разглядывать скачущих по ветвям белок, несколько облезлых после жаркого лета. Или сидеть на скамье возле пруда с кувшинками и слушать, как шелестят над головой плакучими кронами высокие березы. Особенно нравилось Наде медленно шагать за руку с Сергеем по бесконечной «Аллее Влюбленных», увитой девичьим виноградом, первые молочно-красные листья которого уже горели яркими пятнами на железных арочных опорах. Мысль о том, что аллею назвали в честь влюбленных, казалась ей забавной.

Впервые за долгое время и Сергей, и Надя ничего существенного не делали, напрочь выпав из стремительного ритма большого города. Они самозабвенно валяли дурака – слушали музыку в наушниках своих телефонов, читали детективы и обсуждали книжных героев, грызли яблоки и наслаждались видом бесконечно ровного края моря, над которым цепочкой шли друг за дружкой мелкие белоснежные облака. Вечером, когда оранжевый диск солнца величественно опускался в море, эти облака на глазах становились нежно-сиреневыми, и Сергей с умным видом, приводившим Надю в восторг, рассуждал о том, как бы он их рисовал, хотя никогда даже не пытался это делать.

Надежда искренне наслаждалась этим удивительным местом. А Сергей, много лет проживший в режиме нон-стоп, абсолютно равнодушный к парковой экзотике и всевозможным красотам природы, никак не мог поверить, что у него появилась возможность не думать о работе и часами валяться на пляже под мягким сентябрьским  солнцем. С его лица не сходило растерянное удивление. Он напоминал Наде обиженного ребенка, у которого силой отобрали его любимые игрушки – хирургический костюм и скальпель. Она украдкой разглядывала его, мирно посапывающего рядом на пляжной подстилке, и задавала себе вопрос – влюбилась бы она в него, если бы он выглядел по-другому? Например, был бы приземистым, лысым и круглолицым?

Почему-то этот вопрос ее сильно волновал, будто спортивное подтянутое тело Сергея и его импозантный внешний вид все еще оставались препятствием к тому, чтобы чувствовать себя именно его женщиной – вопреки всем изумительно ухоженным Лизам, Дианам, Викам Лагодиным и прочим искусственно дорогим красоткам, которые подходили ему как нельзя лучше. Но он был с ней, а не с ними. А потом, в полудреме, ей вдруг отчетливо вспомнилось, как он брал ее за локоть в больнице, когда сбил машиной, как промывал перекисью рану. Наверное, на его месте мог тогда оказаться любой мужчина, даже лысый и толстый. Но, если бы он сделал это также по-отечески заботливо, как Сергей, ей было бы все равно, как он выглядит. Она бы его, несомненно полюбила, потому что он в тот момент напомнил ей отца, который ей уже давно не принадлежал. Такое предположение было несколько странным, но, наверное, именно неугасающая любовь отца к матери стала причиной ее сильной влюбленности в Сергея, который в каких-то очень скрытых моментах совместного существования заменил ей отца. Так, может, и она заменила ему его несуществующую мать – именно такую, о которой он безнадежно мечтал и никогда не имел рядом? Журнальные красавицы заботиться не умели, а Надя была безмерно счастлива, когда он ел, отдыхал, спал, словно был ее самым первым ребенком.

Мысли казались необычными, но Надя, получив возможность беспрепятственно  размышлять о связях между прошлым и настоящим, пришла, наконец к выводу, что ее место рядом с Сергеем, и оно единственно правильное – как место ее большой красивой матери возле мелкого, но такого харизматичного отца. Она, наконец, успокоилась, избавившись от пустой тревоги по поводу собственной значимости для Сергея, как от последней занозы, которую с таким превеликим трудом убрала из своей души. Именно здесь, в тишине и пустоте аллей, время для нее остановилось и, наконец, навсегда отсекло то плохое, что еще приходило в воспоминаниях, вызывая чувство острого сожаления и вины.

…Как-то раз вечером, когда они в обнимку прогуливались по кедровой аллее, Сергей неожиданно высказался, что этот полупустой пансионат похож на развалины великой империи, как после падения Рима.

– Но здесь же нет развалин! – Надя оглянулась вокруг. – Ну да, стены облуплены, вон, мозаика на космонавте отвалилась, – она показала рукой на торец шестиэтажного корпуса, где парили гигантские фигуры в скафандрах.

Сергей внимательно посмотрел на мозаику.

– Надо же, не заметил! Ты знаешь, тогда так капитально строили, что эти корпуса еще долго будут в хорошем состоянии, пока время их не разрушит окончательно. И знаешь, что удивительно?

– Что?

– Здесь, несмотря на долгий срок, все живое и очень надежное, как в вашем Цюрупинске. В отличие от новых современных гостиниц с евроремонтом. В Турции, например, отели с бассейнами идеально красивы, но похожи. Хочешь в Турцию? – он обнял ее.

– Нет, не хочу.

– Я отвезу тебя. Только попозже, ладно?

– Ладно, – Надя улыбнулась ему, совершенно уверенная, что в Турцию она еще долго не попадет.

Там же, теплой сентябрьской ночью, Надя почувствовала первые признаки беременности, нисколько этому не удивившись. Сергей, бережно ухаживая за ней, воспринял это известие с трогательно самодовольным видом мужчины, который снова сумел совершить удивительное преображение со своей женщиной, в очередной раз утвердив безоговорочное право на нее.

В город они вернулись отдохнувшими, успокоившимися, без тени прошлых тревог. Надю окончательно перестала волновать семья Сергея, потому что на первом месте у него теперь была только она, а Сергей, наконец, разрешил себе не переживать по поводу того, что она может его оставить, потому что причины – его неверия в любовь – больше не существовало.

 

…Когда ноябрь окончательно остудил город и стал засыпать его мокрым снегом вперемешку с дождем, позвонила Диана. Надежда очень удивилась звонку, даже раздумывала несколько секунд, отвечать или нет. Но любопытство взяло верх.

– Слушаю тебя, Диана.

– Привет, Надя, давно не виделись. Как ты? Твой российский номер, оказывается, активен, а я думала, ты давно дома… В этом, как его… Позвонила на всякий случай…, – голос бывшей подруги показался сухим, непривычно резким.

– Я сейчас здесь временно, накопились дела, – Надя соврала, даже не подумав о том, что ее ложь шита белыми нитками, но Диану, это, кажется, не взволновало. – Что-то случилось?

– Нет, не случилось. Вернее, случилось еще летом. У меня через три дня судебное заседание. Я тебя раньше не беспокоила, но именно сейчас мне очень нужно, чтобы ты выступила свидетелем с моей стороны.

– А что надо свидетельствовать?

– Надо рассказать судье, как ты забрала меня из больницы, в каком я была состоянии после того, что со мной сделал Марк. Он прячется у родственников или в своей гостинице, на заседания не является, но это не имеет значения, суд вынесет решение и без него. Сможешь? Я оплачу твой рабочий день в тройном размере.

Надя согласилась. По большому счету, ей было безразлично, какое решение вынесет суд, но Марк, причинив лично ей столько зла, заслужил это свидетельство. Она больше не собиралась проявлять никому не нужный альтруизм.

 

…Здание суда было двухэтажным, квадратным, с двумя выбеленными круглыми колоннами по бокам массивных входных дверей. Порывистый ветер разбрасывал под ногами неубранные листья, моросил холодный дождь со снегом. Низкие, наполненные влагой тучи полностью закрыли небо. Несмотря на полдень, было сумеречно, словно вечером. Диана ждала Надю на сосновой аллее возле стоянки, нервно прогуливаясь по розовой гравийной дорожке. Она похудела, лицо ее осунулось. Появилось в нем незнакомое Наде ожесточение, и от этого ее бывшая подруга казалась постаревшей. Одетая в невесомую шубку из голубой норки, перевязанную поясом, и серые сапоги на высоком каблуке, она по-прежнему выглядела очень стильно и дорого, но не было в ней больше того изящества, которое когда-то так нравилась Наде.

Диана скользнула безразличным взглядом по Надиному лицу, губы ее улыбнулись сами по себе, глаза остались холодными.

– Спасибо, что пришла, я ждала тебя. Твои хлопоты будут оплачены, – она открыла сумочку.

Надя остановила ее руку.

– Не надо.

Диана удивленно приподняла четко подведенные брови.

– Тебе не нужны деньги? Выглядишь ты, конечно, лучше, поправилась, жизнь с родителями тебе явно на пользу. Но мне неудобно, я тебя отвлекла.

– Не беспокойся.

– Ну ладно, как хочешь, – Диана равнодушно пожала плечами, закрыла сумочку и направилась к двери. – Нас ждут, идем.

В здании было жарко и суетно. Девушки прошли через рамку, стали подниматься по стоптанным ступеням на второй этаж. Навстречу, прихрамывая, тяжело спускалась полная рыдающая дама в кургузом пальтеце и, гневно потрясая расхристанной сумкой, грозилась кого-то наказать и написать жалобу в администрацию Президента. Прижавшись к стене, Надя ее пропустила. Диана, казалось, ничего не заметила и направилась прямо в зал ожидания. На всех свободных стульях и скамейках сидели посетители – скучающие, встревоженные, равнодушные, испуганные. То и дело открывались двери, входили и выходили люди. К Диане кинулся пожилой солидный мужчина с кожаным портфелем, видимо, адвокат.

–  Ну, наконец! Дианочка, миленькая, уже время. Заседание начнется без опозданий. Как хорошо, что вы на месте. А это ваша свидетельница?

– Да, Николай, моя подруга. Она меня забирала из больницы.

Надя села на свободное место и приветливо улыбнулась ему.

– Здравствуйте…

Он, едва кивнув, оценивающе смерил ее профессионально равнодушным взглядом, тут же потерял к ней интерес и снова стал хлопотать возле своей клиентки, доставая из портфеля бумаги. Диана важно соглашалась, на что-то указывала изящным пальчиком. В черном вязаном платье, выгодно обтягивающем фигуру, была она сексуальная и деловая одновременно, категорически выделяясь среди разношерстных посетителей присутственного места дорогой одеждой и белыми ухоженными волосами. Надя невольно засмотрелась на нее, подумав, что до конца своей жизни Диана останется вот такой породистой и неприступной, словно недостижимый идеал. Хорошо ли это? И будет ли она счастлива? «Я больше не хочу быть на нее похожей, ее красота кажется какой-то инородной, искусственной. А ведь когда-то она мне так нравилась – очаровала, приблизила, утешила… Я верила, что она настоящая…»

Вдруг Диана отвлеклась и подошла к Наде.

– Я хочу попросить тебя кое-что подписать, – в ее руках был лист бумаги с напечатанным текстом.

– Подписать? – Надя удивилась.

Диана села рядом, откинула волосы рукой, задумчиво потерла лоб, будто сильно устала.

– Ты только не пугайся, но я подала заявление в следственный комитет. Мне очень нужны твои свидетельские показания. Вот, почитай, – она протянула лист.

Надя осторожно взяла бумагу в руки. Что Диана еще придумала? В первый момент она решила резко отказаться что-либо подписывать. Но с первых же строк ее внимание было приковано к тексту, в котором сухими словами описывалось, как она, Надежда Неволина, проживавшая по такому-то адресу, забрала из больницы свою подругу в тяжелом состоянии, ухаживала за ней несколько дней, потом передала на руки ее родственнику. Это была правда. Надя задумалась.

– Зачем тебе это, Диана?

– Он сейчас прячется под крылом бабули, но скоро будет отвечать по закону, а в России законы крайне строгие, не откупишься просто так. До сих пор жалею, что связалась с ним.

– Ты хочешь его посадить? – Надежда попыталась заглянуть Диане в глаза, и та смело ответила ей взглядом.

– Надюша, не забывай, он пытался меня убить. Из-за его халатности и непомерной жадности погиб человек, разбилась машина. Я получила физические и психические травмы. Разве этого мало? Должен ведь его кто-то остановить! – голос ее стал злым, глаза потемнели от гнева. – Он слишком привык быть безнаказанным! К тому же, он адвокат, у него сильная защита, он будет сопротивляться всеми силами. Если откроют дело в следственном комитете, я смогу быстро закончить судебный процесс и начать жить нормальной жизнью. Ты мне поможешь?

Надежда думала некоторое время. «Марк совершил еще более тяжкое преступление – разрушил наши с Сергеем отношения, заставил нас ненавидеть и бояться друг друга. К счастью, судьба оказалась на нашей стороне. Благодаря Диане. Но ей знать об этом не нужно. И еще он пытался задушить меня в том страшном доме с готическими башенками, – от этого воспоминания она вздрогнула. – Нет, не мне его жалеть, пусть Диана разбирается сама».

– А что будет с вашей гостиницей на берегу моря?

– После решения суда о разделе имущества я ее продам по сниженной стоимости. Лишь бы избавиться. Вот кто-то обрадуется!

Надежда подписала бумагу и отдала стоявшему рядом в вопросительной позе адвокату Николаю. Тот обрадовался, оживился, быстро спрятал лист в портфель и даже, кажется, готов был ей благодарно поклониться. Но Диана не позволила ему продолжить весь этот театр и, подхватив под руку, увела к столу.

Надя вытянула ноги, расслабленно облокотилась спиной о крашеную стену. Ей было интересно наблюдать за всей этой суетой, за бывшей подругой – особенно. Богатая, успешная, требующая немедленного решения своих проблем и прилагающая для этого все возможные усилия, она напомнила ей необыкновенно красивую хищницу, похожую своими резкими, но грациозными движениями на пантеру. Диана мечтала уничтожить бывшего мужа и видела в этом единственную достойную цель, которая сделала ее волевой и сильной, придала смысл ее бесполезной жизни, избавив от нестерпимой скуки. Эта же цель лишила женственности. Перед Надей двигалось и разговаривало бездушное существо, готовое использовать любые возможности, чтобы добиться успеха. Марку теперь можно было только посочувствовать.

Не меняя позы, Надя спокойно ждала, когда ее вызовут в зал, и с нежностью думала о том, что маленький живой комочек внутри ее живота, еще ни на кого не похожий, каждый день незаметно подрастает, и совсем скоро ей станет трудно. Эти мысли наполнили ее счастьем. Она представила себе своего будущего ребенка, и тепло улыбнулась, уверенная, что будет мальчик – такой же светлый, высокий и красивый, как Сергей. Безмятежное настроение нарушила стремительно возникшая перед ней Диана. Она сухо представила коренастого молодого мужчину.

– Это Иван, он тоже свидетель, ждите здесь, – и скрылась с адвокатом в кабинете.

Мужчина был хорошо одет. Дорогой вязаный свитер, куртка с меховым воротником, черные джинсы были новыми. Но Наде показалось, что эта одежда ему мешает, как будто его нарядили против воли. Он обескураженно потоптался, уселся рядом с Надей, как-то по-бабьи повздыхал. Через некоторое время он совсем соскучился и заерзал на стуле.

– А вы тоже… э-ээ …свидетель?

Надя расстроилась от того, что с его появлением благодушное настроение исчезло, и решила быть немногословной:

– Да.

– Я был там во время аварии, это моя машина упала в обрыв, – он сказал это с гордостью, будто разбившаяся машина была его самым большим достижением.

Наде стало смешно. Чтобы не обижать простодушного Ивана, напомнившего ей неуклюжего подростка, она поддержала разговор.

– Сочувствую.

Он оживился.

– Да нет, вы не думайте… все хорошо! Диана меня забрала к себе. Я теперь работаю водителем у них на фирме, – он явно хвастался своим новым статусом, надеясь услышать в голосе собеседницы одобрение, зависть или что-то, ему не совсем ясное, но косвенно подтверждающее, что это очень высокое социальное положение.

– И как, нравится?

Он мечтательно вздохнул:

– Очень! Машина новая. Не надо ночевать в дороге, самому ремонтировать… Да и хозяйка моя чудесная девушка!

Открылась дверь, Ивана вызвали к судье. Он подскочил и, тут же забыв о собеседнице, рысцой потрусил в зал заседаний. Надя подумала, что у очаровательной Дианы, кроме адвоката Николая, появилась новая игрушка – водитель, который смотрел на нее влюбленными глазами, готовый выполнить любой каприз. Всего год назад Надя также в полной мере испытала на себе силу ее обаяния и едва не потеряла себя. Она передернула плечами, отгоняя неприятные воспоминания. К счастью, вышла молодая девушка-секретарь и назвала ее фамилию, пригласив в зал суда. Надя прошла необходимую процедуру, быстро ответила на все вопросы и вернулась в коридор. Она знала, что Диана накануне звонила не только ей, но и Сергею, просила встречи, чтобы поговорить о Марке. Как она его ни упрашивала, выступать свидетелем на процессе Сергей корректно отказался, но пообещал заехать после заседания. Теперь, когда Надя освободилась, ей осталось только дождаться его.

Сергей позвонил вовремя. Она обрадовалась звонку – в здании было нестерпимо душно, – бегом спустилась на стоянку и с удовольствием забралась в теплый салон «тойоты». Он сразу вручил ей бутерброды и кофе с молоком в термосе. Весело болтая, они слушали музыку и обсуждали всякие мелочи – говорили о погоде, о Герде, о том, что неплохо было бы ее повязать и продать щенков, но не известно, кто этим будет заниматься, но вообще лучше бы сначала посоветоваться с ветеринаром.

Сергей после совместного отдыха на море, когда он часами праздно дремал на пляже и целыми днями разгуливал в несуразных шортах по колено – будто это был не серьезный доктор и владелец клиники, а бестолковый отдыхающий, – мог теперь совершенно непринужденно разговаривать с ней о самых разных пустяках. Его, всегда такого предельно сосредоточенного, это больше никак не напрягало, отныне он не считал зазорным порассуждать о собаке или домашних делах. Надю это все еще безмерно удивляло – она не могла привыкнуть к тому, что он шутит, смеется и, вообще, ведет себя, словно влюбленный студент.

Раздался звонок. Сергей ответил Диане, что ждет ее, и улыбнулся.

– Пошли.

– Сереженька, я посижу в машине, пообщайтесь о своих семейных делах сами.

– Нет, я хочу с тобой, – он легонько подтолкнул ее в плечо, – нечего филонить, это теперь и тебя касается, матушка.

– Я не могу ее видеть рядом с тобой, начну ревновать, – Надя надулась, словно обиженный ребенок.

– Пошли, ревнивица! – он весело рассмеялся. – Притворщица, вот ты кто!

Надя покорно вздохнула, открыла дверь, сползла с высокого сиденья и, прячась за его спиной, неохотно пошла навстречу бывшей подруге, за которой тенью маячил пожилой адвокат Николай. Увидев Сергея, Диана преобразилась: приветливо махнула рукой, мягко улыбнулась слабой улыбкой, на ее скулах заиграл румянец, глаза заблестели. Легкой походкой, чуть покачивая бедрами, она подошла к Сергею, обняла его, поцеловала, задержав чуть больше, чем положено, свои губы на его гладко выбритой щеке, и проговорила  нежно, с придыханием:

– Сереженька, дорогой, как хорошо, что ты приехал! Нам надо поговорить, а Николай любезно поможет решить некоторые вопросы. Мне очень нужна твоя помощь!

Вся она оказалась вдруг непередаваемо женственной, нуждающейся в немедленной защите и с виноватой улыбкой заглядывала ему в глаза, словно ожидала немедленного одобрения. Надя искренне поразилась такой резкой метаморфозе – перед ней снова была слабая утонченная Диана, которой она когда-то восхищалась. Впрочем, о матримониальных планах по поводу Сергея ее бывшая подруга сообщила ей еще при расставании, и Наде стало интересно, как из этой забавной ситуации будет теперь выкручиваться Сергей.

Вдруг Диана увидела Надежду, переминавшуюся с ноги на ногу за его спиной, взгляд ее стал ледяным, голос – отрывистым.

– Что ты здесь делаешь? Мы же попрощались! Ты решила просить денег? Тебе не хватает на дорогу?

Теперь пришел Дашин черед равнодушно пожать плечами.

– Хватает…

Сергей заинтересованно обернулся назад.

– Действительно, что ты делаешь за моей спиной, когда должна быть рядом? – он обнял Надю, прижал к своему боку и по-отечески поправил выбившийся из-под капюшона короткий локон.

– Познакомься, Диана, это моя жена, Надежда Неволина.

При этом он посмотрел на нее сверху вниз влюбленными глазами и улыбнулся так, будто встретил только что, а не угощался с ней в машине бутербродами, запивая их ароматным горячим кофе. Наде захотелось расхохотаться – вот же артист! Вместо этого она томно улыбнулась ему в ответ, сдержанно кивнула Диане.

– Привет.

Диана побледнела.

– Что? Какая жена? Ты же в разводе! Она не может быть твоей женой!

– Может, Диана. Мы женаты почти пять лет, а штамп в паспорте скоро будет новый, – он весело подмигнул Диане, словно приглашая разделить с ним его радость.

Наде показалось, что ее бывшая подруга вот-вот потеряет сознание. Ее лицо стало серым, постаревшим, словно это известие в один момент лишило ее жизненной энергии. Она судорожно схватилась за руку пожилого Николая, который уже был готов подхватить ее всю. Сергей, не обращая внимания на ее состояние, деловито спросил.

– Ну, так что там с нашими делами? Ты хотела мне что-то сказать? Я слушаю.

Диана с ненавистью смотрела на них обоих, грудь ее тяжело вздымалась под нежным мехом. Сергей Надежду не отпускал, и она, чтобы согреться, по-хозяйски сунула руку в карман его пальто. Это простое, но очень доверительное движение подействовало на Диану, как разрыв снаряда. Она отшатнулась от них и, не сдержав нахлынувшей ярости, истерично вскрикнула:

– Да пошел ты!

Резко развернувшись на каблуках, она сделала шаг, остановилась, снова обернулась к Наде, будто что-то вспомнила, лицо ее перекосилось.

– Это непорядочно с твоей стороны, ты просто обязана была меня предупредить!

В глазах Дианы вспыхнула такая неприкрытая злоба, что Наде стало не по себе. Она подумала, что теперь, кроме Марка, у Дианы появился новый враг – она, Надежда. А, возможно, вместе с ней и Сергей. Но думать об этом не хотелось – и так было ясно, что случившееся Диана Сергею не простит. Надя снова пожала плечами.

– Извини, но это было мое личное дело. Я ничего тебе не должна.

Взбешенная до предела, Диана не ответила и ушла под руку с адвокатом. Надя с Сергеем, тут же забыв о ней, сели в машину и поехали на работу.

 

…Пока они пробирались через город, Сергей затеял странный разговор:

– Надюша, ну что, когда свадьба?

– Чья?

– Наша с тобой. Пора уже.

– А надо, Сергей? Нам с тобой и так хорошо.

Он стал неожиданно серьезным, будто ему предстояло решить крайне важную для него проблему.

– Нет, не очень хорошо. В нашем гражданском браке есть нечто неправильное, неопределенное. Будто мы до сих пор боимся чего-то и обходим эту тему стороной. Ты свое кольцо спрятала, не носишь, стесняешься. Я – тоже. Мне надоело бояться. Слишком многое произошло, хватит. Пора и о нас с тобой подумать. Скоро будет малыш, ты забыла?

Надя посмотрела на свой живот под теплой курткой, рассеянно улыбнулась и ответила с затаенной тоской в голосе.

– Я не знаю, Сергей. Но мне и так с тобой радостно. Один раз мы женились. Неудачно. Я боюсь.

– Это было не в счет. Давай перед Новым Годом? Свадьба у нас будет настоящая, с машинами, фатой и свидетелями. Хочешь?

Надя вдруг покраснела, подумав, что о такой свадьбе она давно и тайно мечтала, понимая, что это всего лишь необязательный социальный протокол. Но ей так хотелось пройти под руку с Сергеем в настоящем свадебном платье! И чтобы обязательно были свидетели, фотографии, глупые свадебные обряды со сватами. И чтобы родители были рядом – молодые и красивые, и Нина Дмитриевна с Инессой.

Она слабо запротестовала – скорее, чтобы проверить, насколько серьезно он это предложил.

– Тебе это действительно нужно? К чему такие хлопоты, Сергей?

– В первый раз это было некрасиво. По отношению к тебе. Я виноват, все решил за тебя. Мы расписались тайком, будто что-то украли. Пора исправить ошибку.

– А твоя семья?

– Я передам приглашения, пусть сами решают, принимать их или нет. Я устал оглядываться и ждать одобрения. Никакого толку.

– Ты серьезно это решил, не передумаешь? Насчет семьи и приглашений?

– Да. Ты же знаешь, я никогда не отказываюсь от своих слов.

– Знаю, – Надя очень внимательно посмотрела в его сторону. Он повернулся к ней, встретился к ней глазами и снова стал смотреть на дорогу. – Хорошо, я согласна.

Он заехал на стоянку, припарковался, обнял и прижал ее к себе, горячо поцеловал.

– Вот так, маленькая. Я очень рад. Теперь все правильно…

 

– Надя, Надя, мы опаздываем!

Инесса – в длинном платье оливкового цвета, в прическе с налакированными локонами  – выглядывала из спальни с короткой пышной фатой на вытянутых руках, но Надежде было некогда. Путаясь в подоле гипюрового платья нежного кремового цвета с высокой талией, она наряжала Алевтину в ярко-розовое платьице с широкой шелестящей юбкой из органзы. Девочка, подняв руки, терпеливо ждала, когда мама застегнет узкий корсет. Справившись с застежками, Надя отвела ее в гостиную, к родителям и повзрослевшему брату Мише. Ей очень приятно было на них смотреть. Счастливые и помолодевшие, ее родители сами стали похожи на молодоженов. Папа в непривычном для него строгом костюме и галстуке неуклюже топтался на месте, поглядывая на носки своих новых туфель, будто они были ему малы. Мама – в облегающем костюме цвета слоновой кости, который выгодно подчеркивал ее рельефную фигуру, то и дело застенчиво краснела от чужих взглядов. Семилетний Миша – вытянувшийся, худой – настороженно поглядывал на свадебную суету, стоя рядом с отцом. Надя расцеловала их всех и кинулась обратно в спальню к Инессе.

Как по заказу, декабрь выдался мягким и солнечным, маленькое свадебное путешествие в Алушту обещало быть радостным. Впереди ждал праздничный банкет в ресторанчике возле моря, отдых в гостинице, поездки в Ялтинский ботанический сад, купание в бассейне, экскурсии. Вещи были собраны, осталось дождаться нескольких гостей и Сергея, который уехал за Ниной Дмитриевной.

Внезапно на улице хлопнули двери подъехавшей машины, какие-то люди вошли в дом, послышались чужие голоса. Приехал! Надино сердце радостно забилось, кровь прилила к щекам. Наскоро воткнув шпильки с фатой в прическу, она повернулась к выходу и приняла, как ей показалось, самую лучшую позу, стремясь удивить платьем своего будущего мужа. Понравится или нет? Она волновалась, как никогда. Но вместо Сергея в дверях показалась бабуля. Она величественно, словно императрица, вплыла в комнату и обратилась к Инессе так, словно перед ней была неуклюжая фрейлина.

– Милочка, дайте нам поговорить.

Инесса побледнела и настороженно посмотрела на Надю. Напуганная до предела, она едва заметно кивнула. Никак не ожидая перед свадьбой увидеть бабулю здесь, в их с Сергеем спальне, Надежда напряглась, приготовившись к самому худшему, ее сердце ушло в пятки, голова чуть закружилась. Подруга быстро вышла из комнаты и прикрыла дверь.

С тех пор, как Надя вернулась к бывшему мужу, о бабуле они не произнесли ни слова, словно на эту тему ими было наложено жесткое табу. Многое случилось за эти месяцы – жаркие бесконечные поцелуи, сумасшедшие ночи, фильмы о бабочках-данаидах, которые они заново пересматривали вдвоем, сидя в обнимку в большом кресле. Была смешная рыжая собака Герда, постоянно скачущая от избытка чувств и поломавшая посаженный заново кипарис. Была соседка Ольга Тимофеевна, охотно помогавшая по хозяйству, словно добрая крестная из сказки. Были долгие разговоры с родителями по скайпу, которые прозорливо подозревали новую беременность, но боялись спросить прямо. Надя, опасаясь лишних переживаний со стороны мамы, сказала им об этом только накануне свадьбы. Было привыкание Лялечки к дому и родному отцу, которого она все еще сторонилась, словно чужого, но при случае, если он позволял, тихо сидела у него на руках. Были разговоры о будущем – будто надо было заново предугадать совместную жизнь. Во всем этом счастливом разнообразии не было только одного – семьи Сергея. Надя попыталась однажды об этом осторожно спросить, переживая, что он снова что-то скрывает, но Сергей уверенно ответил, что его семья – Надя и Ляля.

И вот теперь бабуля стояла перед ней – неестественно прямая, с надменным выражением ухоженного лица. В длинном парчовом платье стального цвета, украшенном кулоном-камеей, она казалась сошедшей с собственного портрета. Надя тоскливо подумала, что ей не хватает только диадемы и королевской перевязи через плечо – настолько она была царственна. И холодна. Вдруг бабуля заговорила резким недовольным голосом, Надя вздрогнула.

– Моя дочь Мила – пустая и взбалмошная девчонка. У нее на уме только деньги и мужчины. Зять – алкоголик, он всегда со всем согласен, у него не было и нет собственного мнения. Марк опять влип в грязную историю. Сергея я воспитывала сама, потому что моя дочь его бросила, – она проговорила это ворчливо, словно обвиняла стоявшую перед ней невесту в недостатках своих родственников.

Надя растерянно молчала. Когда же приедет Сергей? Помимо воли ее подбородок поднялся вверх, спина, чуть закруглившаяся под тяжестью растущего живота, выпрямилась, она с силой сжала кулачки, почувствовав, как впились в кожу ногти. Это простое движение отрезвило ее. С растущим раздражением Надежда подумала, что больше не позволит унижать себя и будет защищаться. Хватит! Кто она такая, эта бабуля, чтобы указывать, как жить им с Сергеем? Какое она имеет право вмешиваться в чужую жизнь? Она решила испортить свадьбу? Не выйдет!

Внезапно ее нежданная гостья подошла к заправленной кровати и тяжело села, будто устала стоять.

– Подойди, сядь рядом, – приказала она.

Они виделись всего один раз, когда бабуля называла ее «девушкой» и боялась, что она стащит каминные щипцы. Что изменилось теперь? Разве положено ей, такой неблагополучной с точки зрения их семьи, находиться так близко возле этой царственной старухи? Надя подошла и послушно села. Не стоило пока с ней спорить, еще ничего плохого не  произошло. Да где же Сергей!?

Бабуля открыла элегантную сумочку такого же цвета, как платье, что-то достала оттуда.

– Вот!

На ее широкой морщинистой ладони лежал браслет – плоский, состоящий из множества подвижных звеньев, усеянных блестящими камнями. Посредине, среди белых искр, ярко горели три красных рубина. Это было необыкновенно красиво.

– Дай руку, – не ожидая, пока Надя очнется, она цепко схватила ее за запястье высохшими пальцами с идеальным маникюром и ловко застегнула на нем сверкающую вещицу.

– Здесь потайная застежка, она никогда сама не расстегнется, если не нажать вот эту кнопку внутри. Это защита от воров.

Надя отдернула руку, словно обожглась, затрясла запястьем, надеясь, что украшение соскочит на пол, и, вскочив с кровати, испуганно вскрикнула:

– Зачем вы надели его мне на руку? Снимите немедленно! Мне не нужен ваш браслет!

Бабуля ловко поймала ее, притянула к себе, снова усадила рядом. Сопротивляться было невозможно. Слова ее зазвучали очень веско, но интонации стали чуть мягче, словно она, наконец, решила перестать Надю пугать.

– Деточка! Ты – жена моего любимого внука. Желаю я этого или нет, но именно ты стала его первой по-настоящему любимой женщиной. Мое время, как бы я не стремилась что-то для него значить, прошло давно, и не мне судить, правильно это или нет. У тебя на руке браслет моей матери. Я его должна была подарить Миле, но она этого не заслуживает. Я его отдаю тебе не как дорогой подарок, а как символ любви. Это талисман. Моя мать была очень счастлива в браке. Будь счастливой и ты.

После произнесенной тирады она тяжело вздохнула, словно все эти действия стоили ей неимоверных усилий, медленно подняла свое грузное тело и пошла к двери.

– Подождите! – Надя вскочила, сделала шаг за ней. – Я действительно очень люблю вашего внука. Он – мой самый большой подарок, он замечательный!

Бабуля медленно повернулась, лицо ее снова стало недовольным. Надя осеклась, натолкнувшись на ее холодный взгляд.

– Я это уже поняла, деточка. И он тебя любит. Береги его, – бабуля чуть прикрыла нависшие веки в знак того, что разговор окончен и выплыла из комнаты, оставив после себя резкий запах каких-то сложных духов.

Надя стояла, ошарашенная. В ушах звенело. Словно зачарованная, она смотрела на тонкое запястье, горевшее алмазами и рубинами. И не услышала, как подошел встревоженный Сергей.

– Что она сказала? Она тебя обидела?

В строгом темно-сером костюме и светлой рубашке он был очень элегантным, но Надя, так долго и напряженно его ожидавшая, даже не обратила на это внимания. Он взял ее за руку, поднял запястье к глазам, стал потрясенно разглядывать.

– Ты знаешь, что это?

– Она сказала, что это талисман.

– Это реликвия, она бесценна, и она теперь твоя. Не могу поверить. Что случилось с бабулей?

– А ты говорил с ней обо мне?

– Да, только один раз, когда привез приглашение на свадьбу. Я сказал ей, что это навсегда.

– А она?

– Промолчала и ничего не ответила, была крайне недовольной. А сейчас она передала тебе то, что оберегала всю жизнь, – он на какое-то время задумался, отрешенно глядя на браслет, – кажется, я понял. Она передала тебе всю свою ответственность за меня, чтобы спокойно умереть. Во всяком случае, ей так кажется. Давай не будем ее разубеждать, у пожилых людей свои причуды.

– Но это неправильно, Сергей! Кто я и кто она!

Он нежно и как-то очень осторожно поднес к своим губам и поцеловал ее руку с браслетом.

– Она знает лучше. И никогда не делает то, в чем не уверена до конца. Это грустно и неожиданно. Ладно, нам пора, моя самая красивая невеста на всем свете, ты сегодня просто сказочно выглядишь.

– Ты тоже, милый!

– Ну, тогда пойдем.

Спокойные и уверенные в будущем, будто их только что благословила сама судьба, Сергей с Надей, взявшись за руки, подошли к двери, открыли. В коридоре, ожидая выхода невесты, толпились гости: осунувшаяся, кричаще нарядная Милочка с бесцветным мужем, смеющиеся Инесса с Ниной Дмитриевной, Эдик с Ленкой, торжественные родители, Алевтина с Мишей и надменная бабуля под руку с нахохлившимся профессором. Чуть поодаль, сбоку, маячил молодой импозантный мужчина в несколько мешковатом костюме, плохо скрывающем его выпирающее брюшко и покатые плечи – коллега и ассистент Сергея. Ему была назначена роль дружка, но жених с невестой его интересовали мало – он с преувеличенным вниманием смотрел умными черными глазами в сторону фактурной Инессы, пытаясь поймать ее взгляд. Инесса чувствовала это и намеренно не глядела в его сторону, зная, что впереди целый вечер и несколько дней отдыха на побережье. Этот незнакомый мужчина был ей симпатичен.

Увидев бабулю снова, Надя споткнулась и едва не упала. Сергей легко подхватил ее на руки, понес к машине. Обняв его за шею, она прошептала:

– Кажется, ребенок пошевелился… В первый раз…

– Да ты что? Чувствует, наверное. Давай, пока будем ехать, придумаем имя?

– Тебе надо в другую машину. По правилам.

– Я поеду с тобой, к черту правила, – Сергей усадил ее на заднее сиденье, сел рядом и до самого Дворца бракосочетания не выпускал ее из своих рук, будто боялся, что его бесценное сокровище могут снова отнять.

 

… Поздно вечером, когда в зимнем небе над маленьким приморским городком зажглись пронзительно яркие зимние звезды, на причал вышли двое – молодой высокий мужчина в строгом костюме и девушка в светлом длинном платье и легкой шубке. Они долго стояли на самом краю, тесно обнявшись, и смотрели в сторону горизонта, откуда поднималась почти полная луна, протянув до самого берега зыбкую золотистую дорожку. Было очень тихо, под их ногами едва слышно плескалось море. С берега казалось, что причал вместе с обнявшейся парой отплывает вдаль, словно корабль, поднявший якоря.

Вдруг раздался шум, на причал выбежали нарядно одетые, возбужденные люди, заполнили его и, пританцовывая, окружили неподвижно стоящую пару. Какой-то невысокий мужчина громко и весело закричал:

– Так вот вы где прячетесь! А мы вас нашли! Дочка, за тебя! – раздался хлопок вылетевшей из бутылки шампанского пробки, шипящей пеной залило выщербленный штормами асфальт.

Вокруг молодых все задвигались, громко крича и размахивая руками. Потом веселая компания захватила мужчину с девушкой, увлекла прочь от края, с которого они могли бы легко взлететь прямо в звездное небо, если бы захотели. Но им было еще рано – впереди ждала целая жизнь, которая им обоим безоблачной не казалась.

Где-то недалеко был Марк, собиравшийся с силами – дьявольски хитрый, безжалостный, озлобленный поражением. Совсем рядом, в городе, – Диана с ее неистребимым желанием любой ценой победить своих врагов. Уже направилась домой семья Сергея, отдавшая дань вежливости его бракосочетанию, но так и не смирившаяся с выбором, несмотря на подаренный бабулей браслет. Многое было против них, но до всех будущих сложностей пока было крайне далеко, и этот лунный вечер они воспринимали как заслуженную передышку, маленький островок счастья в штормящем океане нерешенных проблем.

Скоро на причале опять стало очень тихо. И только море сонно ворочалось в обросших ракушками сваях, вслушиваясь в музыку собственных волн. У него впереди была вечность…

  1. Глава первая
  2. Глава вторая
  3. Глава третья
  4. Глава четвертая
  5. Глава пятая
  6. Глава шестая
  7. Глава седьмая
  8. Глава восьмая
  9. Глава девятая
  10. Глава десятая
  11. Глава одиннадцатая
  12. Глава двенадцатая
  13. Глава тринадцатая
  14. Глава четырнадцатая
  15. Глава Пятнадцатая
  16. Глава шестнадцатая
  17. Глава семнадцатая
  18. Глава восемнадцатая
  19. Глава девятнадцатая
  20. Глава двадцатая

 

 

Share
Запись опубликована в рубрике Кофе в бумажном стаканчике, роман с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий