Кофе в бумажном стаканчике, глава пятнадцатая

Ирина Сотникова

Кофе в бумажном стаканчике, роман

Глава пятнадцатая

…Утро в доме с готическими башенками начиналось, как обычно.

Марк, хмурый и неразговорчивый, включил кофеварку и, недовольно дождавшись, пока она отгудит и закончит щелкать своим умным механизмом, налил себе кофе в фарфоровую чашку с вензелями.  Он любил раритетные вещи из антикварных магазинов, считая это признаком истинного барства. Зажав в  широкой ладони, напоминавшей медвежью лапу, изящный фарфор, он ушел курить на широкую застекленную лоджию, оборудованную под летний сад. Диана маленькими глотками пила свой кофе в столовой, равнодушно листая дорогой журнал с новыми коллекциями летней одежды. Эту ночь ей спалось плохо, она открыла глаза на рассвете и долго лежала, глядя в потолок. Мысли были пустые – о маленькой непосредственной девушке с жутким провинциальным именем Надя, которая два дня назад очень странно себя повела и ушла, не попрощавшись. На нее это было совсем не похоже – она всегда терпеливо сносила Дианины капризы, не раздражалась и не показывала виду, если ей даже что-то не нравилось. Несчастная и одинокая, она искренне наслаждалась хорошей едой и общением со своей благодетельницей. А разве могло быть иначе?

В тот злополучный день Диана почувствовала себя незаслуженно обиженной. Она злилась, вынашивала планы наказания строптивой наперсницы. Потом, через время, она несколько поостыла, и ей подумалось, что Надежда на что-то обиделась – слишком странно она выглядела в той прихожей – какой-то больной, взъерошенной. Но разве способна она обижаться – беспомощная, легковерная, радовавшаяся копеечным подаркам и преданно смотревшая в глаза? Нищие не обижаются, они только благодарят и кланяются, даже если их пинают ногами. Главное жизненное предназначение таких, как Надя, – служить. А, может, ей просто стало плохо? А вдруг она совсем не та, за кого себя выдавала?

Настораживало то, что ее манеры были безукоризненны, она даже знала, какой вилкой есть белый Камамбер. От этой неприятной мысли Диане стало жарко, но она отбросила ее как абсолютно неприемлемую – слишком много чести уделять внимание на какой-то деревенской девке, даже в мыслях. Подумаешь, Камамбер! Да и вообще, зря она пригласила ее в дом. Думалось тогда, что чистенькая аккуратная Надя, облагодетельствованная вниманием, будет благодарной и поможет развлечься, разбавив своим присутствием невыносимую скуку. Вспомнив о своей неудачной попытке соблазнения, Диана помрачнела. Надя казалась очень сексуальной и, кажется, сама об этом еще не подозревала. Хорошо было бы развратить эту простодушную провинциалочку, пообещав ей золотые горы, и посмотреть, что из этого выйдет – таких наивно очаровательных, трогательно застенчивых приятельниц у нее не было. А, может, еще представится такая возможность? Она ведь с ней пока не ссорилась, от дома не отказывала. Но Надя слишком бесхитростна, прямолинейна, пугается всего неизвестного, с ней надо возиться. А долго возиться Диане было лень – их отношения и так слишком затянулись. Ну да ладно. У нее были и другие варианты – надежные и проверенные. Больше она не будет связываться с беднотой, разве что принимая в доме в виде прислуги. Даже если эта прислуга будет такой же хорошенькой, как до сих пор непонятная ей Надя.

А, может, здесь что-то другое, связанное с Марком? От этой мысли снова стало тревожно. После ухода Нади он странно взволновался,  неожиданно придрался к малостоящему пустяку, потом, раскалившись, словно жаровня с пылающими дровами, устроил грязный скандал, начал швырять вещи и диванные подушки, разбил ногой любимую напольную антикварную вазу Kaiser, не так давно выписанную из Германии. Из-за этого он взбеленился еще больше, стал грубо орать, что не потерпит в своем доме оборванок, что ее, Дианина, благотворительность ему не нужна и должна иметь предел. После этого также неожиданно угомонился, стал чернее тучи и, тяжело плюхнувшись на диван, включил телевизор.

Диана с ним не спорила. Она так и не поняла, почему у Марка возникло столько эмоций из-за какой-то незнакомой ему девки. Мало ли к ней ходит маникюрщиц, парикмахеров, портних? Чем Надя хуже? С ней они хоть учились вместе. Имеет же она право завести себе подругу-однокурсницу? Или уже нет? Скучно-то как! Тревога постепенно отпустила, истаяв случайным облачком. Нет, Марк тут ни при чем. Мысль о том, что он может быть знаком с Надеждой, показалась Диане настолько смешной, что она успокоенно улыбнулась: «Маркуша – птица особенная, какое ему дело до каких-то там деревенских козявок? Никакого! Вот только дебоширить было зачем? Может, опять деньги проиграл?» Впрочем, скандал в тот вечер забылся быстро, Марк был отходчив.

Ночью они привычно гуляли в элитном клубе. Быстро напившись, танцевали, дурачились, ездили по пустому спящему городу, купались в чужом бассейне нагишом. Вернулись домой под утро и до обеда спали – каждый в своей спальне. Ближе к вечеру они снова выехали в город. Марк успокоился, стал собираться на побережье в свою гостиницу – почти достроенную. Остаток дня незаметно пролетел в поездках по торговым базам и строительным супермаркетам.

Вечером, когда Марк в благодушном настроении смотрел телевизор, валяясь с пивом на диване, ему позвонили. Разговор был долгим – Диана слышала обрывки фраз про какого-то конкурента, Ангарский перевал, усиленные посты ГИБДД. Сильно не вникая, она догадалась, что ее муженек увел из-под носа соседа, который тоже строился на побережье, машину дефицитного песка под монтаж плитки, и тот, будучи депутатом, озлился и поставил на ближайшие два дня по дороге через перевал посты. Депутат был любимцем главы крымского правительства, и ничем хорошим это Марку не светило, могли быть большие неприятности. Да и песок ему нужен был просто позарез, сроки поджимали. Марк пришел в ярость, стал кому-то названивать, что-то решал, изучал карту. Переговоры затянулись далеко за полночь.  Закрывшись в своей спальне, Диана не знала, когда он отправился спать – его проблемы и переживания были ей безразличны. Ночь и без него оказалась беспокойной – из-за навязчивых мыслей о смуглой черноволосой Наде, которая так поспешно ее оставила, ничего не объяснив. Не отпускало странное ощущение, что она чего-то очень важного не знает. Что Марк и Надя делали вдвоем в коридоре? Что?!

 

…Летнее утро неспешно плыло своим чередом, наполнив сад солнцем и щебетом птиц. Диана допивала остывший кофе у открытого окна, с нетерпением дожидаясь, когда недовольный Марк уедет, наконец, к своим строителям. Чем занимать себя весь предстоящий день, она еще не придумала. Неожиданно что-то решив для себя, Марк вернулся с балкона и униженно заюлил перед ней, будто не было бурной ссоры пару дней назад.

– Зая, я тебе предлагаю поехать со мной через Белогорск и Приветное. Представляешь, горы, экстрим, новые впечатления! Ты такого еще не видела! А какие там ущелья! – и он с наслаждением зажмурил глаза, словно предлагал жене свежайший тирамису по модному рецепту.

Диана, не отрывая глаз от худенькой черноволосой модели в неглиже, чем-то напомнившей ей Надю, безучастно спросила:

– Пупсик, с чего бы это? И что я там буду делать? Кафель по дороге пересчитывать?

Лицо Марка перекосилось, будто он испытал сильную зубную боль. Он отвел глаза.

– Мне надо сопроводить машину с песком, эти жадные твари сами везти не хотят.

Диана подняла на него удивленный взгляд:

– Ты в своем уме?

– Дианочка, миленькая, дорога через Ангарский перевал перекрыта, а у меня строители ждут.

– Что, опять накосячил? А строители еще подождут, в чем проблема?

Марк вдруг побагровел и заорал, брызгая ей в лицо слюной:

– Да ты хоть раз спросила меня о моих проблемах? Они из Москвы самолетом прилетели на два дня всего, мне день их простоя по цене как твоя новая машина! А другой песок для испанской плитки им, видите ли, не подходит! – он раздраженно всплеснул руками.

– Пупсик, я, конечно, не такая продвинутая, как ты, но думаю, что лучше заплатить за день простоя и отправить их обратно, чем иметь проблемы в горах. Ты не находишь? – она улыбнулась ему чуть кокетливо.

– Дура! – Марк тяжело плюхнулся за стол и обхватил голову руками. – Я им уже оплатил работу. Никто без предоплаты не хотел сюда ехать. А-а-а-а! Вот попал!

Вся фигура Марка выражала такое неподдельное отчаяние, что Диана сжалилась.

– Ну, хорошо. Грузовик проедет через горы? А твоя машина? Ты хоть раз там был?

Марк оживился, оторвал ладони от лица, возбужденно заговорил:

– Проедет! Я видеоролики посмотрел! Есть, правда, там пара сложных мест, придется заплатить им сверху. Но это выход! Понимаешь, это меня спасет! Там точно постов не будет! А приедем – шампанского накатишь, загорать пойдешь. Все равно дома скучаешь. И мне в дороге поговорить не с кем.

– Больно ты со мной разговариваешь!

– Да ладно, зая, ну, поехали…

Ехать ей категорически не хотелось, но в городе делать было совершенно нечего. К тому же Марк был слишком раздраженным в последние дни, особенно после встречи с Надей. После того, как он увидел эту несчастную девчонку, не стоящую даже капельки его внимания, что-то изменилось. Она не могла до конца понять свои ощущения, но они были явственными и портили это мягкое утро, как неожиданная грозовая туча, тревожно набухавшая на горизонте лиловым нутром. Несмотря на внешнее равнодушие, Диана чувствовала легкую вину за то, что так часто приглашала ее в дом. Пожалуй, лучше съездить, помучиться денек, зато потом, когда он займется гостиницей и оставит ее в покое, снова можно будет расслабиться. Да и на море позагорать было бы неплохо. Сделав унылое лицо, она нехотя согласилась, и Марк, захватив из холодильника пару бутылок шампанского в дорогу, обрадованно побежал к машине.

Диана ушла переодеваться. Ее комната, в отличие от мрачной спальни Марка, декорированной темно-синим велюром, была небольшой, светлой, похожей на будуар. Обитые золотистой тканью стены, казалось, сами излучали мягкий свет. Ей подумалось, что хорошо было бы остановить это утро и не переходить в странный непредсказуемый день, который ее безотчетно пугал. Вернее, пугал Марк – необъяснимыми перепадами настроения. Они у него бывали и раньше, особенно если не было в запасе травки, но ее это никогда не задевало. Вяло покопавшись в гардеробной, Диана достала малиновый топ с открытой спиной, короткую белую джинсовую юбку и яркие модельные босоножки. В конце концов, ее роль сводилась к тому, чтобы в любой ситуации – даже среди гор – сиять красотой, дополняя своим присутствием солидный имидж мужа. Она не выйдет из машины с кондиционером. Лес закончится, как временная досадная неприятность. На стройке – рабочие, прораб, рядом – соседи, море и пляж. На нее будут смотреть, ею будут любоваться. Она просто не может позволить себе выглядеть плохо! Диана тяжело вздохнула, села к зеркалу и принялась за макияж.

 

…Трасса была прямая – серая блестящая лента, рассекающая бесконечные поля желтой пшеницы с пролесками нежно-зеленых акаций. Из окна бесшумно летящего автомобиля пространство казалась плоским. Нежно-голубое утреннее небо, слегка выцветшее в зените, от края до края накрыло поля и дорогу гигантским куполом. Откинувшись на спинку кресла, Диана думала, что мчаться вот так на дорогой бесшумной машине несказанно приятно, и хорошо бы подольше – ни о чем не беспокоясь, расслабленно отдыхая в удобном кресле. Как же ей нравился весь этот безумно дорогой комфорт! С детства приученная к самому лучшему, она всеми силами старалась избавить себя от всего неудобного и раздражающего, окружая специально обученными, как говорил ее отец, людьми – услужливыми горничными, профессиональными визажистом, массажистом и парикмахером, красавцем тренером, оказавшимся геем, и представительным мужем из очень хорошей семьи. Муж, к сожалению, стал вызывать у нее в последнее время явный дискомфорт, но он оплачивал счета и не задавал лишних вопросов.

Она отлично понимала, что у Марка была крайне веская причина везти песок через горы – готовился дорогостоящий помпезный прием в честь открытия гостиницы, со списком приглашенных, в числе которых были несколько важных чиновников, и красной атласной лентой, которую Марк должен был перерезать лично. Согласие дал даже ее вечно занятый отец, снисходительно похлопав Марка по плечу: «Растешь, зятек! Ну, посмотрим-посмотрим…» Это его «посмотрим, посмотрим…» означало немалую финансовую помощь, если отцу понравится заявленный прием.

Основные работы были завершены, мебель и постельное белье завезены, коктейль-бар оборудован и оформлен. Оставалось недостроенным патио с бассейном, где Марк собирался провести с тестем первые переговоры – под дорогой коньяк и кубинские сигары. Спроектированное по последнему веянию моды, это патио должно было стать самым лучшим и, пожалуй, единственно достойным местом встреч для солидных клиентов на всем побережье, где, как грибы, вырастали элитные гостиницы и гостевые дома. Он даже предвкушал, как остальные домовладельцы будут завидовать ему, заказывать такие же проекты, но вряд ли у них получится его догнать – Марк все равно окажется первым, начнет сдавать гостиницу в аренду под особенно приватные переговоры и потирать руки, когда деньги потекут рекой. Об этих «маниловских прожектах» Диана была наслышана неоднократно и с нетерпением ждала, когда ее супруг, одержимый гостиницей, угомонится и оставит ее в покое.

Теперь не только планы Марка, но и его будущее висело на волоске. Единственная надежда была на дорогу через Приветное, но до побережья предстояло пройти сложный серпантин через горы. И все же ее муж ухватился за эту возможность, как утопающий за соломинку. Диана, чувствуя нарастающее беспокойство от мыслей о муже, отвернулась и стала смотреть в окно.

 

…Грузовик поджидал заказчика далеко за городом, на обочине пустынного шоссе. Старый, грязный, он казался покинутым. Было удивительно, что такая рухлядь вообще может передвигаться и что-то возить. Марк объехал его и припарковался на пыльной обочине. Диана вышла из машины в душное летнее утро, осмотрелась вокруг, прислушалась. Раздражающе звенели над головой жаворонки, на линии горизонта едва угадывались в голубоватой дымке горы. Их почти неразличимый синий абрис показался ей искусственно нарисованным, словно театральные декорации. Что там, в горах? Зачем Марк уговорил ее ехать с ним? Может, чтобы она была под присмотром и больше не встретилась с Надей? Диану сильно беспокоило то, что ее мысли постоянно возвращались к ней, будто в последней встрече с Надей таилась непостижимая, но реальная угроза. Что-то Марк тогда не договорил, но выяснять не хотелось – он и так слишком часто заставлял ее в последнее время нервничать по пустякам. Это было вредно для кожи лица, нарушало тщательно культивируемый баланс между душевным равновесием и усилиями, прилагаемыми для поддержания идеального внешнего вида.

Задрав гладковыбритый подбородок, ее муж вальяжно подошел к грузовику. Лязгнула открывшаяся дверь, навстречу ему с высокой подножки кабины неторопливо спрыгнул водитель. Был он высок, смугл, поджар, издали притягателен для женского взгляда. Равнодушно зевнув, он продемонстрировал  желтоватые, словно у матерого волкодава, зубы, спрятал огромные руки в карманы грязных бесформенных шорт, сплюнул себе под ноги и, не глядя на клиента, прислонился к железному боку машины. С другой стороны кабины появился напарник – полный, светловолосый, простоватый. Увидев Марка, он приветливо ухмыльнулся, хотел подать руку, но, посмотрев на своего товарища, отдернул и стал серьезным.

Разговор был более чем сдержанным, чувствовалось, что между водителями и заказчиком симпатии не возникло. Они категорически отказывались ехать через Приветное и торговались до тех пор, пока Марк не удвоил цену. Прислушиваясь, Диана с интересом рассматривала парней: рядом с невысоким, дорого одетым Марком они показались ей грубыми, неопрятными, но приятно удивили естественной мужской силой и природной брутальностью. Диана подумала, что таких колоритных представителей противоположного пола на обложках журналов с холеными мужскими моделями не встретишь, как бы ни старались гримеры и дизайнеры. И уж тем более сложно их встретить в ночном клубе или на дорогом приеме. Это ее несколько развлекло.

Совсем некстати вспомнился Кирилл. Водитель, первым спрыгнувший с подножки, был похож на него ростом и манерой поведения – такой уже уверенный в себе, независимый. Забытые чувства всколыхнулись в ее душе, на мгновенье затопили давно забытым стремлением прикоснуться к сильному мужскому телу, когда желание опьяняет, словно дорогое вино. Внезапно Диана перехватила колючий взгляд мужа, быстро отвела глаза в сторону и удивилась сама себе – обычно она тщательно скрывала свои эмоции, а тут вдруг упустила момент. Ей показалось, что он успел заглянуть в приоткрытую на миг душу, поймал ее на запретных мыслях. Стало неприятно – она всегда тщательно оберегала от него личные тайны.

Скоро все разошлись по местам. Машины тронулись, легковой автомобиль стремительно вырвался вперед. Надсадно гудящий мощным мотором грузовик исчез где-то далеко позади. Диана думала о своих ощущениях. Никогда она не обращала внимания на работников, считая их не заслуживающим внимания «пролетариатом», как называл их отец, а тут словно бес попутал. Вероятно, выбили ее из привычной колеи новые впечатления этого дня: бесконечная дорога, звенящие жаворонки в синем небе, огромный грузовик, загорелая кожа и естественные рельефные бицепсы парней.

 

…Марк медленно, но верно наливался злобой, мысли его были чернее ночи. Еще бы – двойная оплата не шутка! Если бы не приглашенные за месяц до даты открытия важные гости, отменившие ради этого поездки в Турцию и Египет, он никогда бы не пообещал лишние деньги, еще бы и отобрал этот ржавый металлолом на колесах вместе с песком, а водителей вышвырнул на обочину. Но выбора у него не было – белый отборный песок привезли издалека, под его заказ, других вариантов в обозримом будущем не предвиделось. Он уже искренне сожалел, что согласился на эту плитку, послушавшись прораба, – так хотелось удивить всех роскошью, особенно тестя. Но что-то пошло не так. И началось это именно в тот злополучный день, когда он в собственном доме встретил гадюку Надю. А ее впустила дура Диана.

Он мельком взглянул на жену, смотревшую в окно, и подумал, что давно ненавидит ее вместе с тестем. Вопреки ожиданиям, с самого момента свадьбы, когда будущее казалось более чем благоприятным – еще бы, такая партия! – он стал им постоянно обязан. Диану он должен сохранять и соблюдать, словно особу королевской крови, а ее отцу беспрестанно кланяться и подобострастно улыбаться, словно придворный шут. И ведь пользы пока никакой не было, одни расходы! Да еще и появление бывшей невестки в его собственном доме – она его тогда напугала до смерти. Как он мог так опростоволоситься? У него даже мысли не возникало проверять по камерам наблюдения, кто приходил к его жене, – разглядывать записи с обслугой было крайне неинтересно. Легковерный идиот! Как же она его подставила!

Странные предчувствия овладели пассажирами дорогой спортивной машины, бесшумно летящей вдоль полей. Осязаемой тенью в салоне повисла тревога, будто они оба слишком сильно провинились перед высшими силами и в этот странный день окончательно исчерпали свой ресурс полного комфорта и благоденствия, к которому всегда так неудержимо стремились. Включился невидимый отсчет, и время, сменив направление, неудержимо потекло по другому вектору, задействовав доныне незнакомые им законы мироуправления.

 

…Проскочив дремлющий под солнцем Белогорск с мечетью, автомобиль свернул на узкое шоссе, окаймленное высокими тополями. Скоро дорога спустилась в балку, продолжив свой путь вдоль неглубокой речки, весело бегущей по камням. Марк сбросил скорость, машина поползла за стареньким разбитым «москвичом», который едва двигался  впереди. Марк начал громко материться. Диана, не слушая его, с удивлением разглядывала пасторальный пейзаж, ей даже в голову не могло прийти, что так бывает на самом деле. На лужайках паслись овцы, козы, коровы, по обочине дороги тащилась повозка с сеном, запряженная сонной лошадью. Мокрые деревенские мальчишки весело кричали, брызгаясь на мелководье. В траве деловито греблись в траве рыжие куры, совершенно не пугаясь проезжающих мимо машин. Все здесь было странно и непривычно, будто попала она в какой-то фантастический параллельный мир, и правила его были ей пока не ясны.

Через полчаса они остановились в горах, среди мрачных буковых рощ, облепивших каменистые склоны жесткой щетиной. Внизу вдоль дороги тянулся глубокий овраг, по влажному прохладному воздуху, поднимавшемуся снизу, угадывалась река. Тишину нарушали только птицы. Грузовик ждали долго, но молчание не тяготило: им двоим давно не о чем было разговаривать. Мимо проехали две легковые машины – ни одна не вернулась обратно. Марк немного успокоился, Диана, наоборот, все больше и больше нервничала.

Вдруг из-за поворота вынырнул и, подняв облако пыли, припарковался микроавтобус, из него высыпали шумные туристы, начали бестолково фотографироваться на фоне ущелья – с возгласами, смехом, криками. Громко переговариваясь, они откупорили бутылки с шампанским, разлили по пластиковым стаканчикам, дружно выпили. Выбросив пустые бутылки и стаканчики в траву, торопливо расселись по местам и укатили в обратном направлении, будто не было их. Птичий гомон стал нестерпимым.

Диана запаниковала, захотелось закрыть уши ладонями, в ужасе спрятаться, будто эти безголовые туристы были последними людьми, которых она видела в своей жизни. Она попросила Марка открыть шампанское, стала пить залпом прямо из бутылки. Тревога, слегка приглушенная алкоголем, отступила. Скоро сквозь надоевшее щебетание птиц прорвался рев мощного двигателя. Дождавшись грузовика, они сели в машину и поехали вперед.

Через несколько километров асфальтовое покрытие закончилось, началась грунтовка. Дорогая машина едва ползла из-за ям и ливневых промоин, с обеих сторон дороги высился частокол тонких буковых стволов с подлеском из густого кустарника. Несмотря на включенный кондиционер, Диане было душно, под горлом застыл ком страха. Она снова стала пить шампанское и пила вино до тех пор, пока не зашумело в голове. Расслабившись, она немного успокоилась и уже не смогла противиться мыслям о прошлом, полностью погрузившись в то время, когда была так счастлива и самоуверенна. Это ее отвлекло от жуткой дороги и от Марка, пугающего своим мрачным молчанием.

 

…В Кирилла Диана была влюблена всей душой – так самозабвенно можно влюбиться только в девятнадцать лет, когда молода, красива и обеспечена. Богатые женихи ее круга казались пустыми – одинаково одевались, одинаково говорили, одинаково кичились своим положением. Как будто вырастили их в одном инкубаторе, предварительно создав клоны из типичного представителя городской элиты, выхолощенного воспитанием – не особенно обременённого интеллектом, но достаточно неглупого, чтобы выглядеть респектабельно.

Кирилл по сравнению с ними был живым, ярким, притягательным. Ей постоянно хотелось прижиматься к нему и мурлыкать в его руках счастливым заласканным котенком. Большой, черноволосый, веселый, он обнимал ее так, будто собирался защищать от всего мира, хотя необходимости в этом не было. Старше на целых шесть лет, он искренне наслаждался ею, смешно боялся потерять, говорил, что будет сражаться, если кто-то предъявит права. Это было забавно. Такой взрослый, он казался наивным, но с ним было необыкновенно надежно. Они встречались полгода, потом наступила беременность, и надо было признаваться ее родителям. Но Кирилл не подходил ей в мужья. Рядовой инженер-электронщик, он звезд с неба не хватал, довольствовался тем, что имел, о большем не мечтал. Диана лихорадочно искала выход и придумала – ему необходим собственный бизнес! Например, в сфере охранной сигнализации. Она была уверена, что отец в этом случае отнесется к нему благосклонно и даже поможет. Главное, чтобы ее избранник вдохновенно поделился с ним планами разбогатеть. В конце концов, все хотят денег, и ее любимый – не исключение.  Когда она сказала ему об этом, уверенная, что придумала все просто замечательно, он в ответ обнял ее, пощекотал губами за розовым ушком с изящной сережкой и весело ответил:

– Котенок ты мой ненаглядный, ну что тебя все тянет в проблемы? Давай сначала ребеночка родим, сколько там у нас уже недель?

– Кирюша, я привыкла, что у меня родители всю жизнь бизнесом занимались, салоны автомобильные открывали. Как можно жить на зарплату? Тебе необходимо собственное дело, ты умный, сильный, легко справишься!

– Ну, понятно, я не очень устраиваю твоих родителей. Гол, как сокол. А тебя я устраиваю?

– Я люблю тебя, у нас будет ребёнок, мы будем обязательно счастливы вдвоем. Ты ведь нас обеспечишь?

Он засмеялся в ответ:

– Какая же ты глупенькая, моя девочка. Придется выбирать – или семейная жизнь средних граждан в моей двухкомнатной квартире с памперсами и манной кашей в бутылочках, или твои родители подарят тебе автомобильный салон с личным особняком, няней и самолетом в придачу, а ты назначишь меня ведущим менеджером с большим окладом. Пожизненно. Вот тогда я тебя точно обеспечу!

– Дурак ты, Кирилл!

Знакомство с ее родителями все же состоялось. Он попросил ее руки, втайне понимая, что ничего не выйдет. А через неделю они встретились в последний раз.

– Прости, малыш, но нам придется расстаться. Я не смогу тебя содержать так, как ты привыкла, а ты не сможешь жить так, как я.

Диана плакала и сквозь слезы говорила:

– Ты сам виноват! Если бы ты за это время хоть какой-нибудь завалящий бизнес-план написал, мой отец уже помогал бы тебе. Но ты не хочешь! И знаешь, почему? Потому что ты тунеядец, тебе легче служить по найму, чем работать мозгами!

Кирилл, казалось, не обиделся.

– Знаешь, Дианочка, меня надолго так не хватит. Просто поверь. Это не мое. А если я и начну когда-нибудь бизнес, то на своих собственных условиях, а не в обмен на тебя. Не сердись. Вся ваша идеология основана на деньгах, личного счастья в ней нет.

– Ты меня не любишь!

Кирилл промолчал, Диана бросилась на него с кулаками, зареванная и злая. Он обнял ее, прижал к себе, долго гладил по спине, успокаивая. Потом, когда слезы утихли, помог надеть плащ, проводил к машине, усадил рядом с водителем.

– Не грусти. У тебя будет достойный муж.

Диана уехала. На следующий день, назло родителям, которые очень хотели оставить ребенка, она легла в клинику и, не раздумывая, избавилась от него. Капризная, избалованная, привыкшая к тому, чтобы все потакали ее причудам, Диана чувствовала себя преданной дважды – и Кириллом, и отцом. Первый не сделал то, что она просила, чтобы понравиться отцу. Второй не пошел у нее на поводу, предъявив к будущему зятю непомерно жесткие требования. Через полгода воспоминания о Кирилле растаяли и больше не тревожили. Новая жизнь – с учебой в институте, расслабленной работой в автосалоне, частыми поездками за границу – захватила ее, заботливо укутала пережитую боль яркими полотнами впечатлений, надежно спрятала в самый дальний уголок души. Больше Диана в мужчин не влюблялась, с легкостью заменив их ни к чему не обязывающими отношениями с подругами.

В этот знойный летний день, звенящий жаворонками и пахнущий дикими травами с полей, она случайно увидела того, кто внезапно напомнил ей давнюю потерю. Сейчас он ехал на своей большой машине где-то далеко позади, и ей страшно было взглянуть на него еще раз. На глаза навернулись слезы. А ведь она была уверена, что забыла Кирилла навсегда. Даже постоянные разговоры о нем с Надей не вызывали у нее особых эмоций – так, легкое сожаление, которое тут же исчезало после ухода приятельницы. Она была уверена, что он не оставил в ее душе никакого следа и был нужен только для того, чтобы дурочка Надя поверила в ее страдания, искренне сочувствуя и жалея.

Она напрасно тогда убила своего ребенка. Эта хлесткая, похожая на удар кнута, мысль вдруг оформилась удивительно ясно, словно до этого времени выжидала удобного случая, чтобы предстать перед ней во всей своей обнаженной откровенности. А ведь ей ничего не стоило его выносить и родить. Он бы уже бегал, смешно разговаривал, она бы учила его читать, гордо гуляла с ним в парке. Но она от него совершенно равнодушно избавилась в отместку тем, кто ее обидел. Впервые за долгое время Диана остро пожалела о содеянном. Неужели именно теперь придется оплатить собственные долги? Но перед кем?

Нет, глупости, это нервы!

 

…В первый раз Диана встретила Марка в автосалоне и сразу обратила на него внимание. Он важно вышагивал между автомобилями, и, чуть брезгливо поджав нижнюю губу, осматривал товар. За ним тенью следовал один из лучших менеджеров. Активно жестикулируя, он что-то с воодушевлением объяснял клиенту, но тот на менеджера не обращал никакого внимания. Гладковыбритый, с круглым лоснящимся лицом,  плотный, он показался ей вполне представительным. Находясь в поиске подходящего кандидата на роль мужа, Диана каждого мужчину оценивала с точки зрения совместимости с собой. Этот был совместим.

Когда клиент уехал, Диана подозвала менеджера:

– Ну, Вадик, зачем клиент приезжал? – как и подобает дочери хозяина, она проговорила это требовательно, ожидая немедленного отчета.

Вадим влюбленно разулыбался.

– Дианочка, он приезжал исключительно ради вас!

– Я серьезно спрашиваю!

– А я серьезно отвечаю – на вас, как мне показалось, он смотрел чаще, чем на модели, которые я ему предлагал, даже не поинтересовался характеристиками. Ни в одну машину не заглянул!

– А кто он?

– Не представился, но обещал подумать и заехать еще раз.

Диана недовольно пожала плечами и отвернулась, потеряв к глупому менеджеру интерес. Скоро она о солидном клиенте забыла.

Второй раз она его увидела в ночном клубе, где они с подругами устроили девичник по случаю Дня Святого Валентина. Когда веселье было в самом разгаре, он приехал один – сел возле барной стойки, заказал виски. Недалеко от него устроилась проститутка, начала призывно поглядывать в его сторону, но он на нее внимания не обращал, и, казалось, кого-то поджидал.

Диана им заинтересовалась:

– Девочки, кто этот толстячок?

– Где?

– Да вон, возле стойки.

– Известная семья, собственный бизнес, свободен. Можешь попробовать, как вариант. Не красавец, конечно, но, в общем, ничего… Говорят, он сделал состояние на игре в карты и, вроде, замешан в грязной истории. Даже не в одной.

Диана решительно поднялась.

– Мне все равно, на чем он сделал свое состояние, лишь бы оно было.

Проходя мимо Марка, она сделала вид, что споткнулась, и, как бы случайно удержавшись за его плечо, уронила ему под ноги свой лаковый клатч. Из него посыпались женские мелочи. Прием был дешевый, но для первого раза Диане этого было достаточно, чтобы понять его реакцию. Марк, удержал ее, почти заключив в объятья, и опустил оценивающий взгляд в декольте облегающего платья.

– Ай, простите, молодой человек, это шампанское, – она смущенно поправила идеально прямые волосы и сделала легкую попытку освободиться.

Марк, не отпуская ее, сполз с высокого стула.

– Ничего, бывает, молодая леди. Я помогу вам, присаживайтесь.

Обняв за талию, он усадил ее на соседний стул. Потом, не отрывая взгляда от ее изящных колен, обтянутых чулками, собрал рассыпавшиеся мелочи, сложил в клатч, с едва заметным поклоном подал.

– Я думаю, надо выпить что-то более интересное. Шампанское вам не на пользу.

Диана смущенно улыбнулась.

– Я вообще-то с девочками, они меня потеряли.

– Ничего, девочки подождут, – Марк сделал заказ.

Они болтали и пили коктейли. Толстячок, как назвали его девочки, показался ей вполне приятным и умным собеседником – сдержанно шутил, рассказывал вполне пристойные анекдоты, смешные случаи из своей адвокатской практики. Она ему в нескольких словах рассказала о себе. Очень скоро они оба поняли, что вполне устраивают друг друга. Пока они знакомились, ее подружки, громко попрощавшись и отпустив несколько двусмысленностей, исчезли. После их ухода Марк по-хозяйски положил руку ей на бедро. Диана не воспротивилась. Когда он, наклонившись к ее уху, украшенному бриллиантом, что-то прошептал об укромном местечке, Диана, возбужденная коктейлем и его близким присутствием, в знак согласия опустила длинные густые ресницы.

Марк кинул на стойку деньги, увлек ее за собой. Он шел уверенно, будто знал в этом клубе каждый угол. Свернув в узкий темный коридор, ведущий к кухне, он толкнул незаметную фанерную дверь и затащил ее в тесное помещение, включил тусклый свет. Это оказалась кладовка, заваленная пустыми пластиковыми ящиками и санитарными принадлежностями. Пока Диана с недоумением оглядывалась, он, не давая ей опомниться, рывком развернул лицом к стене, резко раздвинул ноги и, приспустив трусики, с силой вошел внутрь. Диана вскрикнула, дернулась, пытаясь освободиться, но он так ловко удержал ее, что невозможно было пошевелиться. За стенами грязной кладовки гремела музыка. Даже если бы он начал ее медленно убивать, никто бы не услышал.

Не обращая внимания на ее слабые попытки сбросить его с себя, он начал мощными рывками двигаться, толкая ее горячим плотным животом в ободранную стену. С полки  посыпались рулоны с туалетной бумагой, но Марк не обратил на это никакого внимания. От него пахло дорогим одеколоном и спиртным, его тело было жаждущим, будто он имел на нее безоговорочные права, купив, как уличную девку. Его свободная рука переместилась под глубокий вырез декольте, пальцы начали пощипывать набухшую грудь.

Никто еще не овладевал ею так грубо, это Диану неожиданно завело. Высокий социальный статус, принуждавший ее быть сдержанной и предельно воспитанной, остался за стенами грязной кладовки. Несмотря на явный дискомфорт, она вдруг почувствовала мощное бесстыдное желание, затопившее ее всю, словно тягучий липкий кисель. Стало трудно дышать, захотелось ускорить темп, сократить время между его толчками, но это оказалось невозможно: он безоговорочно взял над ней власть и целиком доминировал в движениях, самостоятельно решая, что делать. Диана перестала сопротивляться и окончательно подчинилась его грубой мужской силе, ей стало безразлично происходящее – осталась только внезапная страсть, требующая немедленного удовлетворения. В этот момент он застонал и, задыхаясь, прошептал ей в ухо.

– В следующий раз я зайду чуть повыше. Тебе понравится, киса.

Это бессовестное утверждение заставило ее испытать такой ошеломляющий оргазм, что она не сдержала глубокого стона и с силой вонзила длинные ногти в его большую, покрытую черными жесткими волосками руку, которой он ее крепко удерживал. Потный и взъерошенный, Марк отпустил ее, аккуратно застегнул молнию на брюках. Диана, балансируя на высоких каблуках, развернулась, с силой ударила его по щеке, оставив багровое пятно. Ее новый знакомый самодовольно рассмеялся, снова грубо прижал ее спиной к грязной стене, впился мокрым ртом в губы, больно раскрыл их. Она в ответ прикусила ему язык. Происходящее было пугающим, непривычно возбуждало, напоминая игру на грани крайне сильных, но еще неизведанных ощущений.

– Дикая кошка, – он нехотя отпустил ее, – я теперь все время буду думать о тебе. Пойдём из этой дыры.

Диана сделала вид, что обижена.

– Ты дрянь! Не подходи ко мне больше!

Но он ей не поверил.

– Да, мой пупсик, за это меня любят. Ну-ну, остынь. Это было классно!

Он взял ее за руку, вывел из кладовки, они вошли в зал. Там визгливо кричал ди-джей, ухали басы, мелькали лучи прожекторов, выхватывая из темноты лица танцующих. В воздухе, несмотря на работающие вытяжки, висел плотный запах дыма, перегара и пота. Марк обнял ее и бережно, расчищая рукой впереди  дорогу, повел к выходу – сквозь беспорядочно движущуюся, словно морской прибой, толпу. Выбравшись, они оделись, вышли на улицу, сели в дорогую спортивную машину и уехали прочь. Когда он высадил Диану возле ее собственного подъезда, она даже не удивилась тому, что он знал ее адрес. Марк настолько обезоружил ее своей непредсказуемостью, что она сразу перестала о нем думать как о человеке, которым можно управлять. Машина взревела и умчалась. Пошатываясь, Диана пожелала вслед, чтобы он сгинул навсегда в аду, и направилась к двери.

На следующее утро проснулась она совершенно разбитой, с больной головой, но воспоминание о случившемся было сладким. Наглый развратный Марк сделал с ней нечто такое, что ей неожиданно понравилось. Он заставил думать о себе, как о более сильном партнере, сумевшем подчинить ее, сделать своей беспомощной пленницей. Это еще не удавалось никому. Позвонил он ближе к обеду.

– Привет, зая. Хочу тебя увидеть.

– Пошел вон.

– Выгляни в окно.

Она выглянула. Марк, важный и респектабельный, стоял внизу с огромным букетом алых роз.

– Идиот! Что тебе надо?

– Тебя. Спускайся, поедем ко мне.

Диана одевалась не спеша и спустилась ровно через полчаса, специально отметив время на часиках с алмазными вставками. Все это время мимо дома мчался поток машин, все с интересом разглядывали одиноко стоящего солидного мужчину в дорогой дубленке с цветами, который не двигался с места, словно влюбленный студент. Ей это польстило. Она молча забрала букет, отнесла в квартиру и вернулась к Марку. Обратно Диана приехала только через два дня, смертельно уставшая от секса и выпивки, но довольная собой. Из бесправной пленницы она превратилась в дорогую развязную куртизанку, продолжив начатую с Марком игру. Спустя два месяца независимая красавица незаметно трансформировалась в ведомую Марком покорную сексуальную партнершу, с которой он, обожавший ролевые игры и всевозможные нескромные новшества, стал делать все, что хотел. Взамен он подарил ей извращенное наслаждение и неудержимый кайф тусовочного времяпрепровождения, когда танцевали, пили, и ели, сколько хотелось. Диана, наконец, избавилась от невыносимой скуки, ее дни стали яркими, словно бесконечный бразильский карнавал.

 

Предложение он ей сделал в июне. Свадьбу сыграли в начале августа – с фейерверками, элитным спиртным в неограниченном количестве, дорогими закусками, отдыхом на яхте для избранных гостей и членов семьи. Ее отец подарил молодым крупные суммы денег с условием, что она оставит свою фамилию: Диане принадлежала весомая доля в его компании. Через неделю после свадьбы Марк и Диана вместе выбрали и купили участок на берегу моря в Рыбачьем и уехали путешествовать. Когда прошел медовый месяц, активный сексуальный настрой Марка стал угасать. Временами, после бурного отдыха в клубе, возбужденные алкоголем, они продолжали свой неудержимый сексуальный марафон. Но таких явных проявлений телесной любви с его стороны становилось все меньше и меньше. Скоро вместо полноценного секса, который ему лень было делать с женой, привыкшей подчиняться и не утруждающей себя эротическими фантазиями, Марк скатился до примитивного минета.

На публике они были идеальной парой. Солидный, уверенный в себе адвокат и его тоненькая, кукольно прелестная жена с длинными белыми волосами шутили, обнимались, вместе обсуждали цвет и форму кафеля, громко спорили. Диана, похожая на эльфийскую королеву, картинно надувала губки, Марк, напоминавший неповоротливого тролля, чуть прилизанного цивилизацией, называл ее «заей», умолял не сердиться. Со стороны казалось, что он вот-вот был готов упасть к ее ногам вместе со своими несметными богатствами и целовать изящные ступни, лишь бы она не расстраивалась по пустякам. Окружающие с интересом наблюдали за ними и умилялись, не подозревая, что это был всего лишь их личный театр для продавцов, охранников, грузчиков, покупателей. Им обоим нравилось производить впечатление на толпу и ловить на себе восхищенные взгляды. Если зрители исчезали, театр немедленно прекращался. Именно так происходило, когда они садились в машину, отгораживаясь от нескромных взглядов и приезжали домой – в свой мрачный зачарованный особняк с готическими башенками. Там, не проявляя друг к другу никакого интереса, Марк и Диана перекидывались необходимыми фразами и давно считали такое общение наедине абсолютно нормальным. Марк любил повторять, что у них идеальная семья – никто никого не напрягает, не мешает жить и расслабляться по собственному предпочтению. Диана с ним равнодушно соглашалась.

Интимная жизнь супругов стала вялой, а отношения – унылыми и добропорядочными. Выйдя замуж за Марка, Диана снова вернулась к тому, от чего так отчаянно пыталась сбежать – к невыносимой скуке. Но зато у нее появился новый замужний статус, дающий немалые преимущества – она сразу почувствовала себя на голову выше незамужних подруг и стала смотреть на них свысока. В конце концов, у нее были возможности, о которых ее мужу знать не полагалось. Например, хозяйка косметического салона, где Диана обслуживалась. Опытная любовница, она умела доставить своей клиентке наслаждение не только салонными услугами, указанными в прейскуранте. Жаль, что она была в возрасте – это утонченную Диану слегка раздражало, мешая получать полное эстетическое удовольствие.

Запертая в его обустроенном особняке, Диана довольно быстро, уже к концу осени, заскучала, но вовремя вспомнила, что до замужества училась в университете. Она решила восстановить документы и для разнообразия перевестись на заочное отделение. Марк с его погранично грубым полупьяным сексом стал неудержимо отдаляться, как случайно пережитое наваждение. Он ее больше не интересовал. Диана уже начала жалеть, что поспешила с замужеством, но как исправить это досадное недоразумение, пока не знала и решила довольствоваться тем, что есть. В конце концов, он был достаточно предсказуем, это позволяло держаться от него на расстоянии.

На зимней сессии она познакомилась с несчастной провинциалкой Надей и переключила на нее все свое внимание, снисходительно забавляясь новой подругой. Отношения с чистой неиспорченной однокурсницей развлекли – ей нравилось играть  с ней, то приближая к себе, то отдаляя. Появилось новое волнующее чувство к пугливой целомудренной девочке, которую она так и не успела подчинить себе полностью. Не хватило времени. Жаль…

фото автора

  1. Глава первая
  2. Глава вторая
  3. Глава третья
  4. Глава четвертая
  5. Глава пятая
  6. Глава шестая
  7. Глава седьмая
  8. Глава восьмая
  9. Глава девятая
  10. Глава десятая
  11. Глава одиннадцатая
  12. Глава двенадцатая
  13. Глава тринадцатая
  14. Глава четырнадцатая
  15. Глава Пятнадцатая

 

Share
Запись опубликована в рубрике Кофе в бумажном стаканчике, роман с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий