Кофе в бумажном стаканчике, глава тринадцатая

Ирина Сотникова

Кофе в бумажном стаканчике, роман

Глава тринадцатая

Вопреки ожиданиям, новогодние праздники тянулись мучительно долго – еще тоскливее, чем надоевшие рабочие будни. Надя часами гуляла с Лялей в городе, показывала ей нарядные елки в витринах магазинов и в супермаркетах, дарила незамысловатые подарки, всеми силами стараясь создать у дочери настроение праздника, хотя у самой на душе было темно. Вокруг гуляли и радовались красивые нарядные люди, но Наде они казались неодушевленными и мелькали, словно фигуры в кинофильмах на плоском экране. Она была предельно одинока в этой многолюдной веселой толпе, и ее одиночество виделось ей уже окончательным и абсолютно безысходным. Зато Алевтина искренне радовалась, разглядывая широко раскрытыми глазенками праздничную суету.

Особой восторг вызвал у нее настоящий Дед Мороз, степенно разгуливающий вокруг нарядной елки с гирляндами в самом центре города возле театра. Он раздавал детям подарки, и Ляле достались конфеты. Она была счастлива, задавала маме бесконечные вопросы и вела себя, как все обычные дети в возрасте трех с половиной лет – баловалась, бегала, хохотала. Глядя на нее, Надя тоже улыбалась, ей хотелось надеяться, что беда не омрачит Лялино детство. Но, видимо, эти надежды были напрасными – иногда по ночам девочка вскрикивала, начинала плакать, будто тени материнской бессонницы задевали ее, лишая покоя. Надю это сильно беспокоило. Меньше всего она хотела, чтобы Ляля чувствовала ее боль, поэтому делала все возможное, чтобы дочь радовалась праздничным дням, и, набегавшись за день, крепко засыпала поздно вечером.

В канун Нового Года Надежда купила полуметровую сосенку и нарядила ее самодельными игрушками из цветной бумаги, которые они с Лялей клеили вместе весь день. Это было очень хлопотно – приготовить игрушки на целую елку, пусть и небольшую, зато потребовало у обеих усилий и внимания и заняло много времени. Ляля, казалось, не уставала, пока не уснула за столом. А после Нового Года и до Рождества Надя придумала новое занятие: вместе собирать гирлянды, вырезать снежинки, клеить на окна. Так она занимала себя и своего ребенка все праздничные дни, чтобы не оставалось свободного времени – она его панически боялась.

Надежда редко звонила родителям – опасалась выдать нечаянной интонацией свое унылое настроение. Она придумывала самые разные причины не разговаривать с ними долго – срочные поездки с мужем к морю, чтобы погулять вечером по набережной, билеты в кино или театр, приглашения на новогодние банкеты и в гости. Лялю она при этом якобы «отправляла» к няне, чтобы наивное дитя случайно не выдала все секреты дотошной бабушке Галине, которая постоянно просила передать трубку внучке. К каждому звонку домой Надя тщательно готовилась, старалась держаться беззаботно, продумывала маленькие бытовые мелочи, о которых, без ущерба быть пойманной на лжи, можно было рассказывать маме. Она сделала все возможное, чтобы у родителей не возникло даже мысли приехать в город или задать вопросы Сергею – впрочем, через границу и блокпосты теперь ездить стало сложно, что очень облегчило Надино положение. Эта постоянная ложь стала для нее самой большой проблемой, она испытывала вину за свой обман, но продолжала обманывать, все больше презирая себя за это. К счастью, папа с мамой настолько доверяли ей, что у них даже не возникло мысли усомниться в ее словах, а у зятя они номер телефона так и не попросили, опасаясь быть навязчивыми – Надя беспокоилась напрасно.

В остальном у нее все складывалось неплохо. Как ни странно, она не испытывала тоски по оставленному комфорту – спокойно ездила в маршрутных такси, без раздражения проталкивалась между узкими сиденьями салонов в часы пик, много ходила пешком, тщательно рассчитывала свои траты и радовалась тому, что никто больше не бросит ей в лицо обидных упреков в том, что она живет лучше других. Это была свобода, которая досталась ей слишком дорогой ценой, и отказываться от своей независимости она больше не собиралась ни под каким предлогом. Едва дотягивая до зарплаты, она научилась жить так же, как и большинство горожан – с удовольствием принимала подарки от Нины Дмитриевны, которая старалась передать ей ношеные, но вполне приличные детские вещи, занимала луковицу, морковку или деньги, покупала недорогие продукты. Обрезав свои роскошные волосы, она серьезно сэкономила на шампунях, косметикой не пользовалась и довольствовалась теми вещами, которые привезла с собой. В этом не было ничего зазорного – так она привыкла жить в Цюрупинске. В конце концов, у нее была работа, дочь ходила в садик и почти не болела, соседка помогала, как близкая родственница, твердо решив, что Наде жизненно необходима ее опека. Во всяком случае, у Лялечки, которой она с удовольствием заменила бабушку, не было недостатка в красивых качественных вещах и игрушках – Нина Дмитриевна с веселой сноровкой доброй волшебницы доставала их из своего шкафа и дарила каждый раз, когда соседки приходили к ней пить чай с бубликами.

Но иногда эта новая жизнь начинала казаться ей бессмысленной, и Надежда остро чувствовала ледяной холод подступающей пустоты – безнадежной, бесконечной… Накатывала отчаянная уверенность в том, что вот так, в этом вселенском, всеобъемлющем одиночестве пройдут все годы. Быстро вырастет дочь, покинет ее, состарятся родители, умрут. И она умрет. Хорошо, если быстро…

Самое тяжелое время суток начиналось для нее, когда засыпала Ляля. Мучаясь от бессонницы, Надежда выходила на тесную кухню. Ссутулившись на табурете под тусклым абажуром, она грела пальцы горячей чашкой чая, сдувала грубые чаинки, назойливо прилипающие к губам, завороженно наблюдала, как темнеет от заварки кипяток. В черном окне второго этажа был хорошо виден одинокий фонарь, освещавший голые ветви платана. За фонарем ничего не было, кроме плотной вязкой темноты. Наде казалось, что ее мир теперь навсегда ограничен этим окном, границами фонаря, голыми ветвями – как знаками злого нечеловеческого колдовства, в которое она попадала после захода солнца. Утром начнется новый день, в нем снова будут люди. Но даже с ними ей не хватит тепла. Вокруг нее, как в стылом заброшенном доме, всегда будет холодно и неуютно. Никому больше не интересны ее чувства, мысли, переживания. Никому она не интересна и не нужна сама. Пустота – везде…

 

…Наконец, началась зимняя сессия. Надя с огромным облегчением ушла на две недели с работы, надеясь сменить обстановку и как-то встряхнуться, но уже через несколько дней поняла, что в здании университета ей находиться еще сложнее. Она начисто потеряла интерес к учебе, с огромным трудом воспринимая новый материал. Пределом ее мечтаний и возможностей на этой сессии стало получить «удовлетворительно» или «зачет». На большее она и не рассчитывала, надеясь обойтись заполненной зачетной книжкой без пересдачи – все равно на заочников никто особенно внимания не обращал, воспринимая их в университете, как нечто непостоянное. Хуже всего было то, что после шести месяцев тупой бессмысленной работы в бухгалтерии Надежда стала сильно сомневаться в выбранной профессии.

Внимательно наблюдая за Яной Андреевной, финансовым директором крупной компании с филиалами в пяти городах, Надежда с отвращением думала о том, что и сама может со временем превратиться в такую же дрянную истеричную стерву – любительницу коньяка и ярких украшений. И понимала, что другого пути для женщины, самостоятельно прокладывающей себе путь – нет. Только так можно было добиться полной материальной независимости: унижая, растаптывая, подминая под себя и оставляя рядом тех, кто уже ничего не желает. Не о таком карьерном росте мечтала Надежда, когда приехала в этот город, не такой представляла себе будущую самостоятельную жизнь. Неужели нет других вариантов? Наверное, есть, но своими силами ей не пробиться. Эти мысли вгоняли ее в отчаяние, разрисовывая мир вокруг самыми мрачными красками. Не бросать же работу, университет… Поздно что-либо менять, она совсем запуталась. Что делать, как существовать, во что верить, куда смотреть? В это мертвое серое небо, нагонявшее глухую тоску?.. Неужели у нее действительно нет будущего?..

Наступил третий день сессии. С утра было дождливо. Низкое небо нависло над городом, придавив его к земле, накрыло ползучим туманом свечки высотных домов и верхушки тополей. После  обеда пошел мокрый снег, укутав город чистой кружевной вуалью танцующих снежинок, но веселее не стало: снег падал и, едва прикасаясь к асфальту, превращался в серую кашу. По дороге текли бурные ручьи, машины с шумом разбрызгивали во все стороны потоки грязи. И только на крышах, не тронутый таянием, снег оставался лежать чистым пушистым ковром.

Пыльная аудитория, в которой плотной стеной стоял монотонный гул, с трудом вмещала в себя два ряда столов со стульями. Грязные окна плохо пропускали тусклый дневной свет, кто-то из группы не выдержал и включил освещение. Устойчивое ощущение ранних вечерних сумерек, несмотря на послеобеденное время, нагоняло на Надежду неудержимую дремоту, она едва сдерживалась, чтобы не опустить голову на сложенные руки и не уснуть. Надо было взбодриться, как-то размяться, но двигаться в тесном помещении было сложно. Оставалось молча сидеть, рисуя в тетради розочки с каракулями и терпеливо ждать преподавателя. Надежда наблюдала за дверью, надеясь увидеть лектора, но вместо него в аудиторию вошла незнакомая девушка – похоже, новенькая. Она была высокая, стройная, очень стильная и отличалась от общей массы заочниц так же, как экзотическая птица фламинго от стаи шумных уток. Узкая темная юбка до колен, полусапожки на высоких каблуках в тон, черный кашемировый гольф, элегантный кулон свидетельствовали о принадлежности девушки к кругу очень хорошо обеспеченных горожан. Так дорого в группе не одевался никто. Любопытно, что она здесь делает? Может, ошиблась аудиторией и ей нужно сразу в деканат, где зачеты таким, как она, ставят автоматом?

Девушка оценивающе обвела взглядом ряды столов, выискивая свободное место. Никто не обратил на нее внимания, все были заняты своими делами. Но Надю, уже хорошо знавшую мир высоких возможностей, подкрепленных большими деньгами, откуда явилась незнакомка, она заинтересовала. Надежда тут же одернула себя: тот мир давно канул в небытие, зачем ей это?

Девушка почувствовала Надин пристальный взгляд, с ленивой грацией повернулась и не спеша направилась в ее сторону.

– Можно сесть рядом? Я Диана.

– Я Надя, садитесь… Садись.

Диана брезгливо смахнула с деревянного исцарапанного стула невидимую пыль и, аккуратно подобрав юбку, присела на край. От нее приятно пахло дорогими духами. От легкого весеннего  запаха, окатившего Надежду свежим ароматом жасмина, как-то вдруг поднялось настроение, она оживилась. Надоевшая аудитория исчезла, остались только Надя и странная незнакомка, которую ей захотелось узнать поближе. Интересно, почему она здесь? Явно не для того, чтобы терять время на бесполезных парах.

– Ты новенькая?

– Сегодня утром перевелась с дневного. Надоело целыми днями сидеть на лекциях. Вот, опоздала…

– Не жалей, пока ничего интересного…

Диана оказалась уютная и удивительно милая. Ее тщательно ухоженные длинные белые волосы сияли, кожа на лице и руках была нежной, будто она только что освободилась после салонных процедур. При этом она не заносилась, как исчезнувшая из Надиной жизни Вика Лагодина, разговаривала просто и доброжелательно. С ней Надя почувствовала себя неожиданно легко, будто давно ее знала. Девушки начали активно перешептываться, знакомясь друг с другом. Пожилой преподаватель не выдержал и сердито прикрикнул:

– Неволина, вы пишете или развлекаетесь?

– Пишу, Олег Владимирович.

– Пишите молча, другим не мешайте, – на ее соседку он не обратил внимания, будто не увидел.

Диана удивленно взглянула на Надю:

– У тебя известная фамилия!

– От мужа досталась, – Надя невольно напряглась.

– А где он?

– Уже нет…

Почувствовав ее нежелание говорить на эту тему, Диана не стала расспрашивать, но Надя то и дело ловила на себе ее заинтересованный взгляд. Когда, наконец, завершилась невыносимо нудная пара, ее новая знакомая неожиданно сказала:

– У тебя есть немного времени? Давай посидим где-нибудь.

Надя удивилась и растерялась:

– Со мной?! Но я не одета для выхода, деньги не взяла. Может, в другой раз?

– Слушай, я тебя приглашаю. Давно ни с кем так душевно не болтала, ты очень забавная. Мне хочется побыть с тобой вместе еще некоторое время, ты как?

Она склонила голову чуть набок, выжидающе посмотрела лучистыми глазами необыкновенного зеленовато-коричневого оттенка. Где-то в глубине Надиной души шевельнулась неудобная мысль о том, что Диана ей не нужна, она чужая, и это знакомство явно пустое – мимолетный соблазн, к которому так настойчиво подталкивала ее неизбывная тоска по утерянному раю. Диана явилась оттуда, словно искусительница, чтобы напомнить о том, чего она лишилась. Но Надя это знала и без нее. С другой стороны, что ей, в конце концов, терять? Только лишний час очередного одинокого вечера? Надежда отвела взгляд и малодушно согласилась.

Девушки поехали на такси в центр города и, прогулявшись по сверкающим огнями улицам, устроились в кафе «Париж». Пирожные с кремом из взбитых сливок и ванильное мороженое с тертым шоколадом показались Наде, забывшей вкус хорошего угощения,  верхом гастрономического совершенства. Разговор шел о пустяках, но как она соскучилась по такому разговору! Негромкая джазовая музыка, приглушенный свет, запахи жареного кофе с корицей расслабили Надежду, прогнали прочь настороженность. Она будто чудом вырвалась из холодного плена обыденности, остановившись отдохнуть на теплом островке комфорта и благополучия.

Неожиданно Диана снова поинтересовалась Надиным бывшим мужем, будто его фамилия не давала ей покоя. Чтобы навсегда пресечь интерес новой подруги к ее прошлому, Надя соврала, что замуж вышла из-за беременности, он был водопроводчик, сильно выпивал, поэтому и разошлись. Брезгливо поморщившись, Диана прекратила разговор, не желая продолжать неприятную тему. Наде на секунду показалось, что Диана совсем потеряла к ней интерес, но это мимолетное впечатление быстро исчезло.

Время пролетело быстро. Девушки вышли из теплого кафе в промозглый вечерний воздух и направились к остановке автобуса. Сыпал надоедливый мокрый снег, вечерние улицы ярко освещались мощными оранжевыми фонарями. Наде рядом с новой знакомой стало спокойно, вернулось давно забытое ощущение праздника. Всего за один час, проведенный в «Париже», она отогрелась душой, будто ненавязчивое внимание Дианы на время освободило от печали. Ей хорошо было ни о чем не думать и просто идти по мокрому асфальту, никуда не торопясь. На продолжение знакомства она не рассчитывала – милая Диана была слишком далека от нее. Но в «Париже» ей понравилось, и она знала, что этот душевный вечер ей запомнится надолго.

 

Скучные сессионные дни потянулись своим чередом. Надежда с Дианой пару раз пропустили лекции и вволю нагулялись по зимним аллеям парка. Им хорошо было вдвоем. Диана увлеченно рассказывала о себе, чувствовалось, что у нее долгое время не было возможности откровенно с кем-нибудь побеседовать. Лелея собственные обиды, она искала виновных в давних печалях, спрашивала у новой подруги одобрения, будто чужое согласие с ее поступками могло ей чем-то помочь. Надя слушала, не вникая в смысл ее слов. Она знала, что это иногда важнее, чем хороший совет. Главное, что она, наконец, была не одинока. Появилась надежда отвлечься, пожить некоторое время чужой жизнью, вырвавшись из замкнутого круга беспросветного уныния.

После окончания сессии они попрощались, как показалось Наде, навсегда. Но спустя неделю Диана позвонила и неожиданно пригласила их с Лялей в гости. Надежда долго раздумывала, намереваясь отказаться от приглашения. Что может быть общего у дочери хозяина сети автосалонов и студентки-заочницы, вынужденной работать, чтобы выжить? Ни-че-го! Но чувство, что это знакомство принесет в ее однообразную жизнь нечто новое, еще неизведанное, не покидало ее. Возможно, появится шанс найти другую работу. Надя решила не отказываться от того, к чему ее подталкивала судьба, понимая, что ступает на скользкую почву. Пусть будет Диана. Это лучше, чем ничего. И она, тщательно собравшись и нарядив Лялю в ее лучшее платье, направилась к своей богатой подруге.

…Серый двухэтажный особняк с остроконечной темно-зеленой крышей и двумя готическими башенками на фронтоне угрюмо выглядывал из-за каменного забора, отороченного по верху витой решеткой. Возле входа застыли стриженые туи, в каменных вазонах поникли не убранные до конца бурые стебли цветов. Надя позвонила. Щелкнула задвижка, тяжелая металлическая калитка с бронзовыми коваными розами медленно распахнулась вглубь. Гостьи попали в удивительный сад, похожий на картинку из волшебной книги – с клумбами, газонами белыми гипсовыми статуями и каменными скамейками. Несмотря на северный ветер, трепавший ветви деревьев на улице, и нависшее грязными набухшими тучами небо, здесь, за высоким забором, было удивительно тихо и почти тепло. Диана, очень свежая, хорошенькая, стояла на крыльце, кутаясь в светлую норковую шубку, и приветливо улыбалась, приглашая в дом. Они поднялись по ступенькам, прошли через массивную дверь, украшенную витражным стеклом.

В первый момент Наде показалось, что она попала в иной мир. Прихожая, оформленная в духе мрачного средневековья, создавала впечатление присутствия в иной жуткой реальности. Темный потолок, арочные своды, добротная дубовая мебель усиливали эффект старины. Не хватало только в углу монаха в клобуке, спящих летучих мышей над головой или еще чего-нибудь более кошмарного. На стенах приглушенно мерцали светильники в виде старинных подсвечников, в зеркалах с патиной колыхались тени, рядом с ними висели гравюры в деревянных окладах, стоившие, наверняка, немыслимых денег. Что на них было изображено, Надежда толком не поняла, но ей почему-то показалось, что это были сцены пыток. Ее передернуло от омерзения.

Распахнутые двухстворчатые двери вели в каминный зал, в центре которого стоял необъятных размеров деревянный стол с изогнутыми ножками. Возле него – основательные стулья с высокими спинками, напоминавшие кресла. Надежда остановилась – роскошный интерьер произвел на нее крайне удручающее впечатление. Марк тоже любил подобный стиль. Когда-то он об этом ей вдохновенно рассказывал, сидя на табурете возле камина. Она вспомнила его с отвращением и отказалась осматривать остальные комнаты – ей было достаточно прихожей и гостиной. Заметив арочный проем в столовую с мягким уголком возле большого окна, Надя уверенно направилась туда.

– Дианочка, давай здесь посидим, так светло, уютно…

– Ну, хорошо, в другой раз, – едва заметное облачко недовольства затуманило красивое лицо Дианы и тут же растаяло.

Они расположились на кожаном диване за стеклянным столиком. Хозяйка предложила печеные яблоки с медом, пирожные, выложила к кофе на миниатюрное овальное блюдо несколько сортов сыра с плесенью: белой, зеленой, голубой. Надя очень любила такие сыры и с удовольствием, нанизав на маленькую вилочку, попробовала каждый. Диана слегка удивилась тому, что новая подруга, муж которой был «водопроводчиком», так естественно угощалась дорогой закуской. Отметив про себя ее удивление, Надя едва не проговорилась о том, что белый Камамбер она любила больше остальных сортов сыра с плесенью, но вовремя прикусила язык.

В тот день они долго болтали, как две близкие подруги, давно знакомые. Диана была необыкновенно обаятельной, милой, ласковой, и Надя залюбовалась ею, не скрывая восхищения ее внешностью, восторженно хвалила дом и сад. Хозяйке это понравилось, она трогательно смущалась от Надиных комплиментов, чуть прикрывая густыми ресницами глаза. Они сплетничали, обсуждали преподавателей и однокурсниц – кто как одевался, что говорил, потом разглядывали новые каталоги с последних показов мод, и всерьез решали, что можно носить, а что выглядит слишком эпатажно. Ближе к вечеру хозяйка дома вызвала такси, сама заплатила водителю, и Надя с дочкой с большим комфортом добрались в Старый Город, сытые и согревшиеся.

Надежда не стала раздумывать о том, что в этих новых неравнозначных отношениях могло быть угрожающим для нее. Она смертельно устала от одиночества и решила не сопротивляться тому хорошему, что так неожиданно постучалось в ее жизнь. Если избалованная комфортом Диана захотела облагодетельствовать Надежду своим вниманием взамен на то, чтобы ее слушали, согласно кивая головой, она – не против. Слишком давно с ней никто не разговаривал по душам, слишком долго было холодно и одиноко.

Уснула она в тот вечер почти счастливая.

фото автора

  1. Глава первая
  2. Глава вторая
  3. Глава третья
  4. Глава четвертая
  5. Глава пятая
  6. Глава шестая
  7. Глава седьмая
  8. Глава восьмая
  9. Глава девятая
  10. Глава десятая
  11. Глава одиннадцатая
  12. Глава двенадцатая
  13. Глава тринадцатая

 

Share
Запись опубликована в рубрике Кофе в бумажном стаканчике, роман с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий