Кофе в бумажном стаканчике, глава восемнадцатая

Ирина Сотникова

Кофе в бумажном стаканчике, роман

Глава восемнадцатая

Тщательно собрав битую посуду, Надя начала уборку в квартире. Она работала неистово и вымывала углы так, будто с завтрашнего дня собиралась начать новую жизнь. Впрочем, так оно и было. Ничего не должно остаться ни от Дианы, ни от Сергея, ни от прежних мыслей. Она была уверена, что судьба в очередной раз испытала ее на прочность, заставив встретиться с тем, кого она решительно вычеркнула из своей памяти. «Вероятно, такова плата за любовь. Неужели совершенно напрасной была моя вера в нее? Возможно, да. Любви не существует. А у моих родителей не чувства, а, скорее, болезненная зависимость друг от друга. Сильный отец подавляет слабую маму, у которой не остается другого выхода, как только уступить. Внешне это выглядит как любовь. Обидно! Ничего, придется смириться с этим окончательным и таким печальным знанием. Крым многому меня научил. Главное теперь – вернуться в Цюрупинск и отдохнуть душой. В гамаке под вишнями, как когда-то в детстве. С книжкой. А там будет видно…»

Ее мысли были непередаваемо печальными, но домашняя работа заставила встряхнуться и собраться с духом. Скоро комната засияла чистотой, нигде не было ни одной пылинки. Решив устроить настоящее прощание с городом, Надежда нарядила Алевтину в самое красивое платье, и они направились в Детский Парк. Денег она не жалела и смело тратила все свои сбережения, отложив необходимую сумму на билеты домой. Они угощались самым дорогим мороженым с шоколадом и орехами, пили соки из ярких маленьких коробочек с прозрачными трубочками, катались на каруселях, любовались на лебедей в зоопарке, долго наблюдали за верблюдом, неторопливо жующим жвачку. Ляля с каким-то недетским благоговением рассматривала его мощные ноги и поросшие спутанной шерстью горбы. Пока они возле него стояли, косматое животное обнажило огромные желтые зубы и стало нехорошо коситься в их сторону. Надя не на шутку испугалась: вдруг плюнет! Она с трудом отвлекла дочь от верблюда и повела ее на колесо обозрения.

После дождя город стал вымытым, будто его заново разрисовали яркими сочными красками. Великолепный вид, отрывшийся сверху, окончательно развеял Надины грустные мысли. С высоты отлично просматривался острый шпиль телевышки и собравшиеся вокруг его верхушки облака. Они были тяжелые, рваные, с набухшими грязными внутренностями, несущими в себе новый дождь, но удивительно белоснежные по краям. От этого небо казалось непривычно голубым, чистым, будто с грозой навсегда ушло все плохое. Город весело блестел разноцветными крышами, от облаков на них ложились широкие тени. Освободившийся от пыли горизонт стал четким, на его кромке небо приобрело нежный абрикосовый оттенок, бережно встречая опускающееся солнце.

Любуясь городом, Надя думала о том, что уже завтра увидит родную степь и с таким же искренним удовольствием станет наслаждаться местами, по которым сильно соскучилась. Сможет ли она когда-нибудь забыть этот город, или он так и будет сниться ей по ночам, зазывая огнями вечерних проспектов? Она решила не думать об этом в такой сложный вечер, впереди предстояло еще слишком много переживаний. Возвращение домой наверняка будет сложным, но она с этим обязательно справится, как и со всем, что упало невыносимой тяжестью на ее плечи до этого долгого дня. В этом она теперь была уверена, как в самой себе.

 

Когда Надя с Лялей, нагулявшиеся и довольные, вернулись домой, солнце село окончательно, в комнату заползли густые сумерки. Ее настроение стало почти умиротворенным, и такая перемена порадовала. После того, как Сергей случайно увидел ее в кухне, она по-настоящему испугалась. На миг показалось, что тоска снова накроет ее своей серой пеленой, и придется заново мучительно отучать себя не думать о нем. Но нет, в этот раз обошлось. Значит, скоро он уйдет из ее жизни окончательно. Включив везде свет, чтобы стало веселее, она выкупала дочку и усадила ее в чистую постель, где Ляля сосредоточенно стала возиться с куклой, устраивая ей из подушки и пододеяльника домик.

Надо было предупредить родителей. Надя взяла в руки телефон и забралась с ногами на диван, задумчиво глядя на белую пластиковую поверхность. Этот телефон ей когда-то подарил Сергей – после той самой аварии, когда они так нелепо познакомились. Столько времени прошло, а он до сих пор работает, как новый. Когда они жили вместе, Сергей часто предлагал поменять его, но Надя отказывалась. Она привыкла к своему белому телефону, он был дорог ей как его самый первый подарок.

…Что сказать маме? При мысли о ней Надю накрыла волна нежности. Ни от кого больше она не видела такой безоговорочной любви. В ней ее мама растворялась полностью, без устали переживая за дочь, готовая прощать ей все и принимать любой. Если бы только она не переживала так эмоционально любое, даже самое незначительное событие! Надино сердце сжалось – мама испугается звонка, не будет спать всю ночь. Нет, ей звонить точно нельзя! Подумав, она по вайберу набрала номер отца. Ответит или нет? Впрочем, он всегда с интернетом, даже на работе, должен услышать сигнал. «Ну, папа, пожалуйста! Где ты?» К счастью, в трубке щелкнуло, произошло соединение. Надя вздохнула с облегчением.

– Привет, папуль.

– Привет, мышонок. Что такая грустная? Опять скажешь, что не приедете в гости? Все  вам некогда? Я уже забыл, как выглядит мой зять, – его голос был веселым, фоном шли чьи-то разговоры, шум мотора. Видимо, он был у себя в гараже, на ночной смене.

– Папуль, мы завтра с Лялей вернемся домой вдвоем. Навсегда.

В трубке повисло напряженное молчание, и только вдалеке кто-то громко, с грубой бранью звал какого-то явно нерадивого Михалыча. Отец спросил убитым голосом, словно давно ожидал эти слова и смертельно боялся их услышать:

– Значит, любовь закончилась? Он тебя бросил? А деньги, машина, дом?

У Надежды перехватило дыхание, горло сдавило, предательски подступили слезы. Ну, о чем он спрашивает? Какие деньги?!

– Папа, я сама ушла! Год назад. Машину и дом оставила, денег его мне не нужно. Мы с ним не пара.

– Подожди, подожди, ты не бредишь? Какой год назад? – отец повысил голос.

– Папа! –  Надя заговорила медленно, с трудом подбирая слова. – Просто выслушай! Мы расстались год назад, я работаю, дочь устроила в садик. Мы с Лялей жили на квартире. Через две недели хозяева приедут из Москвы оформлять продажу, но я больше не хочу ждать. Очень тяжело. Завтра, в воскресенье, я уже буду в Цюрупинске вместе с Лялей, оставлю ее вам, а в понедельник вернусь в Симферополь, подам заявление об увольнении. Я звоню тебе, потому что меня очень волнует мама, надо ее как-то подготовить.

– Я понял…

Василий Алексеевич замолчал, обдумывая услышанное. Надя с теплотой представила, как он знакомо трет ладонью подбородок, и улыбнулась, предвкушая, что уже завтра бросится ему на шею. Нет, отец не подведет. Пусть он вредный и ворчливый, но он был и останется единственным правильным мужчиной в Надиной жизни. Она ему верит, и это главное.

– Да, дочь, неожиданно. Удивила, так удивила! Как обычно. Ладно, давай так. Я сегодня вечером осторожно поговорю с мамой, чтобы она свыклась с этой мыслью. В любом случае, правильно, что позвонила. С утра вместе с ней приготовим праздничный обед, а с часу дня будем тебя ждать на Чонгаре. Скажи, какие у тебя планы, как ты собираешься жить дальше?

– Я устроюсь работать на завод. И, может, через время выйду замуж за непьющего водителя с вашей автобазы. Ваша внучка будет расти рядом с Мишкой, он защитит ее от злых мальчишек. Все неплохо, папуль.

– Плохо, доча. Очень плохо. Ты целый год прожила одна, без помощи, мы с мамой ничего об этом не знали.

– Мне надо было научиться быть самостоятельной, не век же сидеть на вашей шее.

– И как, научилась? – в его голосе прозвучала насмешка.

Надя промолчала. Отец тяжело вздохнул.

– Ладно. Я подумаю, чем тебе здесь у нас помочь. Новый дом начнем строить. Есть, правда, во всем этом один положительный момент.

– Какой? – она снова не сдержала улыбки, папа в своем оптимизме был не исправим.

– Будем играть по вечерам в шахматы, а то мне не с кем. Мама не хочет, а Мишка не умеет. Или тоже не хочет.

– Я согласна.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Надя с облегчением выдохнула воздух: «Какой у меня замечательный отец, как с ним легко! Путь домой открыт! Уже завтра я забуду плохое и снова смогу расслабиться. Наверное, неделю после возвращения буду отдыхать, а потом на работу – Иван Афанасьевич обещал принять, если вернусь. А, может, и не будет отдыха – на консервном заводе горячая пора. Вот, и отец в ночную смену трудится. Да, так, наверное, будет лучше. Надо подумать, какие вещи взять с собой сразу, а что пока оставить. Все равно придется  приезжать сюда, пока все дела не будут закончены». И Надя, весело напевая, начала собираться.

 

…Звонок в дверь был неожиданным. Кто это может быть на ночь глядя? Полусонная Лялька высунула из-под одеяла смешное личико:

–  Это тетя Диана, она мне обещала подалок!

– Да ведь поздно уже, доча!

– Это она, она, мамочка, она обещала!

Надя с нежностью погладила всклокоченные волосенки дочурки. Вряд ли вернулась Диана, наверняка уже забывшая об их существовании, скорее всего это была Нина Дмитриевна. Она иногда заходила по вечерам, угощала пирожками. Вот и отлично! Надо предупредить, что они уезжают, договориться о ключах. С веселой улыбкой Надя открыла дверь и обомлела: на пороге стоял Сергей. Был он одет в светлые джинсы и рубашку навыпуск, что было ему абсолютно несвойственно, он показался ей домашним, каким-то совершенно обыденным. Надя от него давно отвыкла, видеть его второй раз за день и думать, какой он в этой одежде, было невыносимо. Захотелось немедленно захлопнуть дверь, но он будто почувствовал ее настроение и, не дожидаясь приглашения, уверенно шагнул в дверной проем.

– Можно войти?

Она отступила назад и прижалась спиной к холодной крашеной стене. Зачем он здесь – навредить, унизить, отобрать ребенка? Но Диане ее дочь не нужна!!! Ей стало страшно – так страшно, что вспотели ладони. Господи, помоги!

– Ты уже вошел. Что тебе нужно? – она сказала это грубо, с вызовом.

– Я приехал поговорить с тобой, – ответил он без эмоций, не отрывая взгляда от ее лица.

Надю накрыла паника, в коленях появилась предательская слабость. Поговорить? О чем? Его брат тоже тогда хотел поговорить! Угрожающе встала перед глазами его семья: порочный Марк, надменная бабуля, жестокая расчетливая Диана, глупая Милочка, ее незаметный муж – все чужие, с другого недоброго мира, в который она попала на время, но смертельно обожглась навсегда. Он приехал уничтожить ее окончательно, добить, словно раненую птицу? Надо выдержать этот разговор, каким бы он ни был, притвориться, усыпить его бдительность, а рано утром увезти дочь в Цюрупинск, спрятать ее там. Дома ей помогут – отец, Иван Афанасьевич, мама…

Она с усилием взяла себя в руки, повернулась к нему спиной, как четыре дня назад к  Марку, и махнула рукой в сторону кухни:

– Иди туда.

В дверях комнаты появилась Ляля в ситцевой пижаме, Надя взяла ее за руку:

– Идем, милая, я включу тебе мультики, – и быстро увела в комнату, плотно закрыв дверь.

Пока она непослушными пальцами вставляла вилку от ноутбука в розетку, думая, как себя вести с Сергеем, Ляля неожиданно спросила:

– А почему папа один сидит на кухне?

Надя поспешно ответила:

– Так надо, моя хорошая. Ты сейчас посмотришь мультики, а я с ним поговорю. Хорошо? А потом он уйдет, и мы будем спать.

– Хорошо, мамочка, – Ляля очень серьезно кивнула и, поджав пухлые губки, уставилась в экран. Она расстроилась, что это не тетя Диана с обещанной игрушкой, а папу за год она почти забыла.

Надя вышла на кухню. Сергей сидел на шатком табурете, прислонившись к подоконнику и вытянув ноги, он занял своим большим телом почти все свободное пространство. Надежда пристроилась на стул возле самой двери, будто это могло ее спасти в случае опасности. Бежать все равно некуда. Теперь он ее найдет, потому что знает о ней все. Надо выслушать. Она опустила голову, решив молчать, и стала разглядывать собственные руки с коротко обрезанными ногтями и покрытой цыпками кожей – в этой квартире не было стиральной машины, стирать приходилось вручную. Ей казалось, что он отлично видит, какая она неухоженная. И презирает. Внутри у нее все дрожало, она лихорадочно придумывала, как ответить, чтобы ему стало обидно, и понимала, что бессильна оскорбить или унизить бывшего мужа. Перед ним Надя была так же беззащитна, как ее мать перед отцом. Медленно тянулись секунды. Пусть сам начнет, если ему есть что сказать. Или уходит.

Он заговорил первым:

– Надя, ты забрала у меня бабочку.

Она сначала не поняла, о чем он говорит, думая о своем коротком халатике, едва прикрывающем колени – простеньком, из дешевого трикотажа, немного мятом.  Но он спросил про бабочку! Ах, вот как? Нет проблем! С трудом переключившись, Надя вскочила со стула, опрометью кинулась в комнату, достала из ящика данаиду и, вернувшись, осторожно положила перед ним на стол. На него это так похоже! Он ненавидит беспорядок, а беспорядок в коллекции – тем более. Если он пришел за своей драгоценной бабочкой, то пусть убирается поскорее из этой жалкой дыры, как заметила ее бывшая подруга Диана. И вообще, их слишком много здесь сегодня – бывших. Пора с этим заканчивать!

– Вот, с ней ничего не случилось. Забирай и уходи! Я сегодня от вас всех устала!

Надя стояла перед ним, сжимая кулачки, и кипела от гнева, не зная, как его поскорее выставить вон. Вдруг он поднялся, сделал шаг навстречу и крепко обнял ее, прижав к себе всю. Она задохнулась от неожиданности, взвизгнула, забилась в его руках.

– Пусти, что ты себе позволяешь!

– Нет. Не могу.

Это его «нет» было тихим, ясным, каким-то окончательным. Она обессилела. Ну, что он вытворяет? Зачем это теперь? Сергей чуть ослабил руки, но Надю не выпустил, медленно провел ладонью по спине, будто хотел пощупать тонкую ткань халатика и под ней полоску лифчика. Надя вздрогнула. Он снял резинку с ее рассыпавшихся волос, запустил в них пальцы. Она почувствовала, как он вдыхает ее запах, чуть придавив подбородком макушку.

– У тебя будто крылья исчезли.

– Ка-к-кие крылья?

– Твои волосы…

– Они мне больше не нужны. Пусти! – она снова сделала попытку освободиться, вспомнив, что у нее немытая голова.

Удерживая ее без особых усилий, он проговорил глухо, очень устало:

– Милая, я тебя больше никуда не отпущу.

– Ну, пожалуйста, я хочу сесть, – она почувствовала, что сейчас снова разрыдается.

– Хорошо.

Надя вывернулась ужом, словно Сергей опалил ее своим телом, и, тяжело дыша,  примостилась на спасительный стул. Сердце гулко билось в груди, она боялась поднять глаза. Когда закончится эта невыносимая пытка? Зачем он явился?

– Если бы я знал, что ты здесь живешь, я бы давно приехал. Мне сказали, что ты так быстро оформила развод, потому что снова выходишь замуж. Даже показали копию твоего будущего брачного контракта и личную подпись, будто ты его утвердила. Это подкосило меня. Я не смог бы заставить себя поговорить ни с тобой, если бы ты явилась, ни с твоими родителями, я почувствовал себя полностью раздавленным, хуже червя.

Надя удивилась и подняла глаза. Он сидел перед ней непередаваемо несчастный, таким она его ни разу не видела.

– Кто тебе сказал такую чушь? Марк?

– Нет, твой поверенный, молодой мальчик. Кажется, его звали Максим. Он приезжал ко мне на работу и просил не чинить тебе препятствий, потому что ты очень счастлива с новым избранником, и он, в отличие от меня, крайне серьезный человек – с большим строительным бизнесом и домом в Москве на Рублевке.

«О, господи! Неужели Марк и его купил? То-то этот Максим был таким внимательным! О делах постоянно справлялся, и она ему доверчиво выкладывала даже самые незначительные подробности. Какой ужас! Впрочем, ничего удивительного. Если Марк следил за мной, когда я была замужем, ему ничего не стоило приставить сопровождение после развода. Это, на самом деле, не очень дорого даже для жадного Марка. Еще и пустую бумагу сочинил, подпись подделал, отлично зная, что документы на Сергея, педантичного до крайности, действовали магически. Сволочь!» Надя представила себе Марка, весело потирающего руки от удовольствия. Они с Сергеем оказались потешно предсказуемыми, как белые лабораторные мыши, и послушно сделали все, что он захотел. Она почувствовала безмерную, всепоглощающую усталость, облокотилась спиной о  стену, горько улыбнулась.

– Я ничего не подписывала, Сережа.

– Не подписывала? – он поднял голову и внимательно посмотрел на нее.

– Нет, ни одного документа, кроме заявления о разводе. Да, поверенный Максим был, помогал в суде. Я его нашла случайно, в первой попавшейся конторе. Марк, видимо, и его успел обработать. Как всех нас.

– О чем ты?

Ей не хотелось вспоминать разговор с Марком, она была уверена, что Сергей знал. А если все-таки нет? Если Марк его использовал в своих интересах так же безжалостно, как и ее? Поколебавшись, Надя решилась.

– Твой брат подкараулил меня возле института. В конце сессии. Долго говорил о том, что я разрушила вашу семью своим появлением, что ты давно сожалеешь о женитьбе. Предложил от вашей семьи большие деньги на открытие собственного бизнеса взамен на мой отъезд из города. А когда я не согласилась, он сказал, что тебе жаловаться бесполезно, и показал фотографии. Я пыталась с тобой поговорить после этого, но ты не стал слушать, уехал к бабуле, не вернулся ночью, не позвонил утром. Я звонила тебе на работу, и, когда мне сказали, что ты в порядке, ушла совсем.

Он потер пальцами глаза, будто не спал всю ночь и смертельно устал.

– Ты знаешь, она тогда действительно была очень больна, у нее случился инсульт, я постоянно был с ней. Никому старая бабуля оказалась не нужна, все разбежались в стороны, словно крысы, даже дед.

– Но почему ты мне ничего не сказал? Это бы тогда многое объяснило.

– Не знаю. Мне показалось, что ты стала абсолютно равнодушной, тебе не было дела до моих проблем. Милочка несколько раз говорила, что видела тебя с мужчиной, я сильно ревновал, а разбираться не было ни времени, ни сил. Все тогда завертелось слишком стремительно.

– Ревновал? Это же заказчик, Александр Петрович! Я с ним до сих пор сотрудничаю. У него жена и двое мальчиков-близнецов.

– Заказчик? Но Милочка сказала, что…

Он странно посмотрел на Надю, осекся, будто увидел ее другими глазами.

– Ну да, заказчик. Я вела три фирмы, ты об этом прекрасно знал, и сейчас продолжаю. У меня есть заказчики. Александр Петрович – один из них, у него замечательная жена. Она мне передает документы, а он платит. Сергей, я никогда не была к тебе равнодушной! Но ты предпочел забыть о моих делах, как о незначительных. Милочка наверняка видела нас с ним в «Пассаже», это постоянное место наших встреч.

– Да, в «Пассаже»… – он стал растерянным, будто заново обдумывал полученную информацию, с удивлением понимая, что это правда. – А про какие фотографии ты сейчас сказала? Что тебе тогда показал Марк?

Надя с усилием посмотрела ему в глаза.

– Очень мерзкие, гадкие. На них ты с высокой блондинкой, держишь руку у нее на талии, целуешь в машине. Я не разглядела лица, снимали издалека. Но от этого мне было не легче. Ты улыбался ей!

Сергей вдруг густо покраснел. Надя первый раз видела, чтобы краска так сильно залила его лицо. Всегда такой сдержанный, он в один момент изменился до неузнаваемости, лицо его стало злым.

– Какая сволочь! Я тогда подозревал, что в этом было что-то неправильное, но не задумывался, не было времени! У меня вообще тогда ни на что не было времени! Даже на собственную семью! –  он произнес эти слова с незнакомым ей ранее отчаянием. – Воспользовавшись этим, меня провели, как последнего болвана.

– Опять Марк?

– Да. Это была Диана, его невеста, которую я сегодня отвез к ее родителям. Они тогда подали заявление о бракосочетании, была помолвка в ресторане, куда я, конечно, не поехал. Марк мне позвонил, наговорил что-то неприятное, я почувствовал вину перед ним. Тогда она пришла ко мне в клинику – познакомиться и договориться о приеме к врачу. Я уезжал на встречу, предложил подвезти домой. Она вела себя очень странно. Брала за руку, улыбалась, говорила, что мы теперь близкие родственники, будем дружить. Я чувствовал во всем этом какой-то подвох, но очень хотел быстрее отделаться, поэтому обнял, как она попросила, поцеловал. Как последний идиот, сделал все, что она захотела. И забыл об этом. А он просто собирал досье. Готовился…

Надя едва слышно ответила ему, как эхо:

– Да, готовился…

Они замолчали, каждый думал о своем. Вдруг он поднялся и опустился перед ней на колени, прямо на затертый дощатый пол, сомкнул руки за ее спиной. Его лицо оказалось совсем близко, Надя увидела сеточку морщин под глазами, которой раньше не было, впалые сухие щеки, седые волосы на висках.

– Надя, прости меня. Я чуть не умер без тебя. Возвращайся домой, слышишь?

Она смотрела на него, не отрываясь, очень хотелось потрогать его лицо, но она смертельно боялась этого. Если она прикоснется к нему, отпустить не сможет. Потом он снова по каким-то своим причинам бросит ее, и тогда она точно умрет или сойдет с ума, что, в принципе, равнозначно. Нет, нельзя себе позволять этого, нельзя! В одну и ту же реку дважды не входят. Она с силой прижала руки к коленям и опустила глаза.

– Ты же понимаешь, что это невозможно?

– Почему?

– Твоя семья. Ты не способен жить без них, а я не вписываюсь в ваши правила. Мне надо работать, учиться, я хочу стать хорошим специалистом. Но вам всем этого не понять, я для вас никто. Я даже не подозревала, что ты ревновал меня и молчал, даже не пытаясь разобраться. Зачем тогда вообще было жить вместе? Марк очень правильно сказал, что я для тебя всего лишь служанка. Я больше не собираюсь этого делать ни в постели, ни на кухне!

Надя проговорила эти слова резко, словно выплеснула затаенную боль. Сергея не изменить, их жизнь моментально возвратится в привычную колею, превратившись для нее в уже знакомый ад, но она больше не сможет вырваться на свободу и наверняка сломается.

Сергей, казалось, не услышал ее слов.

– Ты не служанка и никогда ею не была! Надя, я по-прежнему люблю тебя, даже еще сильнее. Я смертельно соскучился по дочери. Вы – моя семья, остальные жили и живут собственными жизнями, я для них – средство использования. Даже бабуля относится ко мне как к бездушной кукле. Я устал. И больше всего устал от собственной глупости. Мне все равно, что тебе говорил Марк, потому что я так никогда не думал.

– А что ты думал? – она с отчаянием снова посмотрела в его глаза, будто намеревалась найти ответ в их глубине.

– Я смертельно боялся тебя потерять и думал, что наступит момент, когда ты, получив все, что я смогу тебе дать, захочешь большего – денег, развлечений, внимания. Я не верил, что женщина способна любить. Я этого просто не знал. Прости меня, – он помолчал, внимательно глядя ей в лицо, и, не дождавшись ответа, поднялся с пола, тщательно отряхнул колени. – Знаешь, бизнес, престиж – все это теряет смысл, когда в душе пусто. Ты ушла и вместе с бабочкой забрала из моей жизни самое дорогое. Когда я думал, что ты с другим мужчиной, и он тебя любит так же, как я, просто сходил с ума. Пытался забыться, пил. Бесполезно. Снова работал. Поверь, мне было более чем достаточно этого времени, чтобы понять, что ты для меня значишь. Я не могу без тебя, это не жизнь, – он говорил короткими фразами, будто вместе с ними выталкивал из горла накопившееся отчаяние.

Надя посмотрела на него снизу вверх, мягко ответила:

– Сережа, я изменилась. Когда мы вместе жили, тебя раздражали мои разъезды по городу, а сейчас я целый год провела без тебя, научилась быть независимой, жить без поддержки. Даже родители ничего не знали о разводе, я только сегодня сообщила папе. Ты не знаешь, где я была, с кем встречалась. Я уже ничем не смогу доказать тебе свою невиновность. Твои худшие опасения могли оправдаться. Ты мне не поверил тогда, еще труднее будет поверить теперь.

– Надя, меня это больше не интересует. Для меня важна ты и наша дочь, все остальное уже не имеет никакого значения.

– Даже если я была с другим мужчиной?

– Ты мне нужна больше, чем другому мужчине.

Надя опустила голову и задумалась. Вот он, ее Сергей, перед ней – совершенно открытый, искренний, страдающий. Достаточно согласиться с ним. Просто сказать «да». Но разве можно вернуть старое, когда так все изменилось? Черная кошка пережитого недоверия неподвижной тенью сидела между ними и не собиралась покидать насиженное место. Что-то нужно было сделать, чтобы прогнать ее, но что – Надя не знала. Это было невыносимо больно, разрывало ее изнутри, мешая вздохнуть. Он был рядом, но она его боялась.

Устав молчать, Сергей взял ее за плечи и поднял со стула, намереваясь обнять, но Надежда, испугавшись, жестко оттолкнула его и горько расплакалась. Он, казалось, не обратил никакого внимания на ее сопротивление.

– Надя, поехали домой, – его голос стал умоляющим, он взял ее лицо в ладони, стал вытирать слезы, его глаза странно заблестели, – поехали, хватит плакать, ты не должна больше плакать!

Надя судорожно схватила его за кисти больших сильных рук, крепко сжала их ладошками, останавливая, будто это движение могло удержать ее от рыданий, и глухо проговорила:

– Я не поеду, Сергей. Ничего не выйдет. Я не верю тебе!

Отпустив его, она прижала ладони к глазам и зарыдала еще громче. Объяснять свои чувства не было сил, отчаяние захлестнуло ее мутной волной, эта волна подмяла под себя последние остатки самообладания. Она не могла больше видеть Сергея и крикнула сквозь слезы:

– Убирайся к своим бабулям и милочкам! Я завтра уезжаю домой! Навсегда!

Он отстранился, его голос стал неожиданно спокойным.

– Хорошо. Не хочешь – не надо.

Посмотрев долгим внимательным взглядом, будто хотел запомнить ее вот такой – окончательно раскисшей, обреченно рыдающей, он ничего больше не сказал и вышел из кухни. Громко хлопнула входная дверь, все затихло.

 

– …О, господи! Как же быть? Как выжить? Они решили меня совсем доконать сегодня!

Надю сильно трясло, руки дрожали, голова налилась тяжестью, в глазах потемнело. Было ощущение, что вот-вот наступит обморок. Надо было срочно успокоиться и уложить перепуганную ее слезами дочь спать, ей ни в коем случае нельзя так распускаться. Она открыла кран, долго плескала себе в лицо. Вода за день нагрелась в трубах и слегка отдавала железом. И все же стало легче, головокружение прошло.

На ослабевших ногах Надя направилась в комнату, вытирая полотенцем опухшее от слез лицо – искать настойку валерианы, – и в темном коридоре столкнулась с Сергеем. Он держал в руках два одинаковых белых пакета. Один он молча вручил ей, а второй понес в комнату. Надежда взяла пакет и, как привязанная, пошла за ним следом. Сергей достал большого розового зайца, аккуратно положил перед испуганным ребенком.

– Прости, дорогая, тебе сегодня досталось больше всех.

Ляля застеснялась, но зайца взяла, прижала к себе.

Он повернулся к Наде, забрал у нее пакет.

– Пойдем, надо приготовить ужин.

– Сергей, ну что ты творишь, – она топнула ногой, на глаза снова набежали слезы, – какой ужин?

– Вкусный, моя милая. Очень вкусный.

Он показался ей странно веселым, как будто знал, что теперь делать, – например, готовить ужин. И Надя сдалась, послушно последовала за ним на кухню. Когда он, выложив на стол мясо и овощи, начал озираться в поисках ножа, доски и сковородки, она не выдержала:

– Ты здесь ничего не знаешь, иди в комнату, я сама.

Все еще всхлипывая, она стала возиться с отбивными, привычные действия ее успокоили. Когда мясо было зажарено, а салат нарезан, они вместе вкусно поужинали. Ляля, с удовольствием угощаясь клубничным йогуртом, крепко держала зайца в руках и поглядывала на отца, наивно удивляясь его внезапному появлению. Надя молчала, надеясь, что он после ужина уйдет. У нее не было никаких мыслей – только недоумение, зачем все это, если завтра она отправится домой и больше никогда его не увидит? Но он не ушел – очень серьезно сказал, что устал и хочет спать, как будто Наде это было интересно. Не дожидаясь ответа, прямо в одежде устроился на старом диване, накрылся застиранным покрывалом и спокойно отвернулся к стене. Надя не знала, что думать и как себя вести. К счастью, этот безумно длинный день вымотал ее до предела, она моментально провалилась в сон, едва легла, и проснулась ранним утром, когда в ветвях вишен начали привычно шуметь воробьи.

Первая мысль была о Сергее – о том, что он ей приснился, как день назад рыжая собака Герда. И так хорошо приснился, будто снова вернулся к ней, и все у них теперь хорошо. Надя начала складывать детали сна, пытаясь удержать теплое ощущение счастья, и вдруг ее кинуло в жар: это было на самом деле! Она тихонько отодвинулась от спящей дочери, сползла с высокой кровати и на цыпочках подошла к дивану, ожидая увидеть там пустоту. Сергей спал, чуть повернувшись на бок, лицо его было безмятежным и спокойным. Он едва слышно дышал, морщинки разгладились, бледная кожа порозовела. Надя некоторое время смотрела на него, не веря глазам. А потом, не в силах сопротивляться, нырнула под покрывало и с наслаждением прижалась к его расслабленному горячему телу. Он встрепенулся, обнял ее, будто ждал всю ночь. Так они и лежали, боясь пошевелиться и нарушить то хрупкое равновесие, которое, наконец, установилось между ними, вопреки всем злым словам, сказанным накануне вечером. Надя, успокоенная, затихла, блаженно вдыхая его запах, и незаметно для себя снова провалилась в сон.

Когда в кровати, не обнаружив матери, захныкала Ляля, они вместе проснулись и, ничего больше не обсуждая, стали быстро собирать вещи, словно хотели сбежать из дома со спящими львами, как из заколдованного места, где Надю так долго удерживали в неволе. Они даже не пили кофе, потому что здесь он был слишком плохим. Скоро сумки были собраны, Ляля определена на заднее сиденье «тойоты» вместе с зайцем. Надя вернулась в дом, занесла Нине Дмитриевне ключи. Она коротко объяснила, что за ней приехал Сергей и забирает ее домой.

Соседка улыбнулась ей в ответ.

– Я знала, что так и будет.

Надя удивилась.

– Что вы могли знать?

Лицо Нины Дмитриевны сделалось светлым, мягким и чуть лукавым, словно у доброй пожилой феи, довольной своим маленьким волшебством.

– Я этого хотела. А у нас, у старух, желания часто сбываются. Особенно, если есть любовь.

– А она существует?

– Существует. Главное, веришь ли ты в это сама. Она, как твоя бабочка на стене – пока ты наслаждаешься ее полетом, она живет. Как только захочешь поймать и приручить – погибнет.

Надя опустила глаза и ничего не ответила, слова соседки ее озадачили. Нина Дмитриевна обняла ее, подтолкнула к выходу:

– Иди. Тебе пора. Не заставляй его долго ждать. Уже достаточно.

И Надя, пытаясь унять беспокойное чувство неуверенности в будущем, пошла к Сергею.

  1. Глава первая
  2. Глава вторая
  3. Глава третья
  4. Глава четвертая
  5. Глава пятая
  6. Глава шестая
  7. Глава седьмая
  8. Глава восьмая
  9. Глава девятая
  10. Глава десятая
  11. Глава одиннадцатая
  12. Глава двенадцатая
  13. Глава тринадцатая
  14. Глава четырнадцатая
  15. Глава Пятнадцатая
  16. Глава шестнадцатая
  17. Глава семнадцатая
  18. Глава восемнадцатая
Share
Запись опубликована в рубрике Кофе в бумажном стаканчике, роман. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий