22. Нетрадиционная ориентация. Начальница, вы мне нравитесь!

Ирина Сотникова “САГА О ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕ”

22 глава (21 глава)

19 августа 2013 года, понедельник. Сегодня едем с Колей в степной город на севере Крыма, заезжаем к клиентам, продаем заказы, в дороге болтаем о всякой всячине. Рабочий день идет своим чередом, и уже как-то легче дышать. Видимо, жара чуть уменьшилась. Скоро осень. Вспомнилась такая же поездка в этот же город два с половиной года назад, ранним утром и тоже в понедельник. Главной героиней того дня стала Ляля — моя первая наемная сотрудница в самостоятельном бизнесе, оказавшаяся яркой и непредсказуемой личностью. Именно она открыла для меня жизнь с той стороны, о которой я никогда раньше всерьез не задумывалась.

Несколько лет назад с Лялей мы вместе учились на факультете психологии, встречались на сессиях, но не дружили — просто общались по случаю. Потом наши пути разошлись. Как-то раз случайно встретились возле банка, куда я бежала вносить очередной платеж. Ляля эмоционально стала рассказывать о своей личной жизни, отношениях и, увлекшись, запальчиво воскликнула:

— Мне нужно все и сразу! Он должен принадлежать мне целиком!

— Ляля, он ничего тебе не должен, так не бывает.

— Но я слишком хороша, чтобы получать крохи после его супруги…

Да, ее можно было назвать настоящей красавицей. Крупное мягкое тело с рельефными формами, пышные вьющиеся волосы цвета воронова крыла, полные чувственные губы, большие воловьи глаза — темные, знойно-южные, смуглая кожа, белозубая очаровательная улыбка. Такая женщина украсила бы жизнь любого мужчины. Я искренне пожелала ей счастья. Всего тридцать лет! Еще совсем девочка! Вскоре я о ней совсем забыла.

Через полгода, когда мой бизнес стал налаживаться, я перестала управляться с делами и задумалась о помощнике или помощнице. Как раз в этот момент я снова встретила Лялю в городе. Я ее не узнала и хотела пройти мимо. Видимо, подсознательно последний разговор как-то меня насторожил. Но мы, к сожалению, редко прислушиваемся к своим ощущениям.

Ляля расставила широко руки, будто попыталась меня обнять, солнечно заулыбалась, уверенно двинулась навстречу:

— Привет! Это же я, Ляля!

Мне показалось, что она просто светится от счастья. Мы разговорились, как старые друзья, и я, поддавшись внезапному и плохо осознанному порыву, предложила ей работу.

***

В первую поездку, в тот злополучный понедельник, я повезла ее на север Крыма, в степной город. Дорога ровной полосой разрезала начинающие зеленеть степи и поля на две одинаковые части справа и слева от машины, которые где-то на горизонте плавно перетекали в голубой купол чистого весеннего неба.

Внезапно машина как-то странно завиляла: спустило колесо. У меня возникло неприятное предчувствие — подумалось о плохой примете. И тут же тревожная мысль испарилась: слишком хорошо и спокойно было вокруг. Пока Коля менял колесо, мы вышли на обочину, стали разговаривать. И Ляля, до этого долго болтавшая с кем-то по телефону на заднем сиденье, вдруг как-то демонстративно, даже агрессивно, заявила мне, что она женщина с нетрадиционной ориентацией. Лесби, попросту говоря. Поставила перед фактом и уставилась своими черными глазами в мое лицо, ожидая реакции.

На тот момент мне было все равно: я ничего в этом не понимала, и никаких эмоций ее сообщение у меня не вызвало. Ну и что такого, что лесби? Да, хоть марсианин, лишь бы человек был нормальный.

Жаль, конечно, что я не обратила на внимание на ее демонстративное поведение, потому что чехарда началась именно там, где я собиралась знакомить ее с клиентами. В городе, возле одной из клиник, она неожиданно стала что-то горячо обсуждать по телефону, зарыдала. Потом, размазывая косметику, сообщила, что ее бросила любовница, и ей нужно время, чтобы прийти в себя. Я ее пожалела и оставила в покое.

Теперь понимаю, что жалеть нельзя ни себя, ни своих сотрудников. Жалость часто переходит в потакание и потери. Возможно, я была слишком растеряна от такого резкого поворота событий и не нашла в себе силы сразу определиться с нашими отношениями: где работа, а где личные эмоции. Ее сексуальная ориентация меня как-то вообще не взволновала. Мне было все равно.

Ляля проработала у меня полгода. В конце концов, мы расстались. Моя сотрудница оказалась особой необыкновенно очаровательной, но при этом истеричной, с плохо управляемыми эмоциями. К тому же обладала даром манипулирования людьми и яростно ненавидела мужской пол вообще. Видимо, случилось в ее жизни что-то страшное, с чем она не сумела справиться.

Как выяснилось позже, ее подруга была тоже предпринимателем и похожа на меня по характеру. Говоря сухим языком психологии, у Ляли случился «перенос». Страдая от потери подруги, она сразу стала пытаться мной управлять, всячески хвалила, при этом выставляла собственные условия: это хочу делать, а это не хочу, все равно они все «козлы». Это утверждение относилось ко всем, кто находился за пределами офиса.

Надо отдать ей должное, с работой она справлялась. Но новых клиентов не искала, и продавала товар только тем, с кем я ее познакомила. Для меня и это было хорошо, потому что благодаря ей я получила время для решения других вопросов.

Было много разговоров не по теме: как она страдает, как ей плохо одной, как ей хочется интима. При этом она тактично, если можно так выразиться в ее случае, упрекала меня в любви к мужу и уважительном отношении к водителю и мужчинам вообще, убеждала, что они этого не достойны. Конечно, мне все это не нравилось. Но тратить свои силы на то, чтобы разбираться, что к чему, мне не хотелось, да и некогда было. Тем более, что прямо Ляля ничего не говорила, и мне не в чем было ее упрекнуть.

Свою разрушительную работу она вела как-то подспудно, исподтишка. Временами, во время разговора о работе, я выслушивала мимолетные замечания о том, что у меня могли бы быть другие поклонники. Или о том, какой плохой Коля-водитель, и что его надо за что-то наказать. При этом она его провоцировала как мужчину, тут же унижала, тонко издевалась, намеренно вгоняла в краску.

Коля все это терпел молча. Он вообще спокойный парень. Мне, в принципе, как руководителю, должно было быть все равно, но я стала опасаться за Колю: у него в ближайшее время намечалась свадьба. А тут вроде как домогательства на службе. А, может, и нет? А задать прямо вопрос — значит показать, что ты в этом тоже участвуешь… Тьфу, напасть!

Скоро я поняла, что все мои душевные силы уходят на ее проблемы, претензии и «разруливание» критических ситуаций с клиентами, в которых она пыталась утвердить свое личное мнение. Коля стал задумчивым и невнимательным. Ситуация в офисе накалилась до предела. Очень скоро наступил момент, когда Ляля, требуя все больше и больше оплаты и выполняя все меньше и меньше работы, стала попросту уничтожать мои ресурсы — и душевные, и материальные.

В ответ на мои аргументы о том, что фирма финансово не выдерживает ее притязаний, она категорично отвечала:

— Я должна зарабатывать много, я этого заслуживаю и на меньшее не согласна.

Мое финансовое положение постепенно скатывалось к границе плачевного, и тогда я приняла решение снизить ей процент и изменить график оплаты. Конечно, случилась истерика. Ляля, делая вид, что все хорошо, отработала еще неделю, и мы расстались. Я пожелала ей удачи, поблагодарила. А через еще неделю я узнала, что она устроилась на работу к конкурентам и передала им всех моих клиентов и мои личные наработки. Так сказать, продала меня с потрохами, то есть вместе с моими коммерческими секретами.

Как я узнала? Позвонил по телефону один из докторов и спросил, в чем дело, почему Ляля приехала к ним с другим поставщиком. И еще ненавязчиво высказал легкое недоумение, приправленное горьким соусом недовольства, так как с этим продавцом он работать не планировал. Доктора не любят менять поставщиков, это нарушает налаженный ритм.

Если честно, у меня тогда просто сорвало планку от злости. Я набрала ее по телефону, накричала, оскорбила, и даже пригрозила. Как-то страшно пригрозила, уже не помню, как. Конечно, это был минутный порыв, но он почему-то подействовал.

Ляля очень сильно испугалась, и, как нашкодившая собачка, что-то стала скулить в ответ. Разговор вышел плохим, от него стало гадко на душе. Желая возвыситься над другими, Ляля в любой момент готова была сама стать жертвой и униженно распластаться на грязном полу перед теми, кто имел силу ее обидеть. Психологическое рабство какое-то: хоть пытайте потом, но сначала дайте покоролевствовать. Но это так, мои личные фантазии.

А через несколько дней она позвонила мне и весело сообщила, что больше не будет работать в нашей отрасли и устраивается администратором в кафе. И попросила не беспокоиться. Я ответила, что уже не беспокоюсь. Видимо, у конкурентов ей заплатили мало, машину с водителем не предоставили, претензий не выслушали, да еще и в ответ послали куда-то далеко. Таким образом, ее новая работа закончилась, не успев начаться толком.

После ухода Ляли мы снова стали работать с Колей вдвоем. Он женился, поправился, стал очень привлекательным и спокойным. А я за полгода потихоньку залатала дыры в финансах, оставленные Лялей при моем полном попустительстве. Было очень тяжело, но это «тяжело», по сравнению с ее выкрутасами, оказалось душевным раем.

***

Как Ляля сейчас? Она так толком никуда так и не смогла устроиться. Работы, где нужно мало работать и много получать, для нее не нашлось. Часто она звонила Коле-водителю, спрашивала, как у нас с ним дела. Даже намекала, что могла бы сотрудничать за хороший процент. Она не понимала, что мои клиенты не захотели бы с ней сотрудничать. Они не прощают таких поступков. Потом через полгода вдруг позвонила, появилась в офисе, рассказала, какая она молодец, и как я была права по отношению к ней. В чем права, я до конца не поняла. Опять самоуничижение? Не так давно ее видел Коля-водитель и сказал, что у нее новая подруга на богатой машине, и что она теперь работает няней в обеспеченной семье.

Последняя встреча состоялась вчера, и была она совсем безрадостна. Договорившись со мной по телефону, Ляля явилась вечером, когда я отпустила сотрудников по домам. Я предложила ей посидеть во дворе на лавочке, в благодатной тени деревьев. Была Ляля похудевшая, с потухшими глазами и серой обвисшей кожей на щеках, в каких-то невзрачных джинсах и клетчатой рубашке. Курила сигарету за сигаретой. Ее руки едва заметно дрожали. Много говорила о подругах, которые менялись одна за другой. Каждая последующая была беднее предыдущей. Богатых и желающих ее содержать, не находилось.

Я слушала и думала, что она по-прежнему мужественно пыталась «держать лицо» и пыталась доказать, что достойна лучшего. Но у нее это плохо получалось. А мне сказать было нечего. Разве только то, что мне, на самом деле, была глубоко безразлична ее ориентация и сексуальные пристрастия, что она мне была симпатична, что я желала ей счастья и душевного равновесия и что я искренне сожалею. Думаю, ее такие слова вряд ли бы успокоили. И я промолчала.

Когда гуру бизнеса утверждают, что начальник может управлять сотрудником с помощью каких-то там суперсовременных управленческих технологий, это неправда. Хороший сотрудник — это временный партнер, которому можно доверять. Если он обижен, доверия не будет. Поэтому предпринимателю небольшой фирмы постоянно приходится балансировать между должностью психолога и директора, если на него работают люди. Или работать самому.

Случай с Лялей заставил меня сделать вывод, что предприниматель всегда неправ в глазах сотрудника. По умолчанию. Просто это «умолчание» может быть долгим: директор участвует в делах своих сотрудников, поднимает им зарплату в надежде, что они принесут ему больше прибыли. И чем больше он идет на поводу сотрудников, тем больше растет пропасть непонимания, недовольства и осуждения… И только в очень редких случаях с этим удается справиться.

Мне — не удалось.

Share
Запись опубликована в рубрике Сага о предпринимателе с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий