Путешествие в Икстлан

Когда-то очень давно книги Карлоса Кастанеды о шаманах Южной Америки были очень популярны и имели огромное число читателей. В их числе оказалась и я. Прошло время, популярность учения схлынула, его романтический флер развеялся, хотя много полезного и интересного было выбрано лично мной из этих книг. Сегодня совершенно случайно я нашла эту короткую выборку и, прочитав, отнесла бы скорее к психологии. Неважно. Я хочу этим просто поделиться.

Том третий. Путешествие в Икстлан

Цель жизни – просто жить.
Жить с полным осознанием своих поступков и побуждений.
Жить, чтобы получать наслаждение от того, что делаешь, и не сокрушаться по поводу того, что не сделал.

…И я уйду. А птица будет петь, как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.
На склоне дня, прозрачен и спокоен,
Замрет закат, и вспомнят про меня
Колокола окрестных колоколен.
С годами будет улица иной;
Кого любил я, тех уже не станет,
И в сад мой за белёною стеной,
Тоскуя, только тень моя заглянет.
И я уйду; один – без никого,
Без вечеров, без утренней капели
И белого колодца моего…
А птицы будут петь и петь, как пели.
                                                              (Хуан Рамон Хименес)

О людях и мире вокруг

Люди, как правило, не отдают себе отчета в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни все что угодно. Вот так. – И дон Хуан щелкнул пальцами, как бы демонстрируя, насколько просто это делается.
Бросить пить или курить – вообще дело плевое. Эти привычки – ерунда, ничто, если мы намерены от них отказаться.
Не жалей хороших слов для тех, кто тебе особенно дорог. Для таких людей и слова должны быть особенные.
Прямо здесь, перед нами, расстилаются неисчислимые миры. Они наложены друг на друга, друг друга пронизывают, их множество, и они абсолютно реальны.
Только воин способен выстоять на пути знания. Ибо искусство воина состоит в нахождении и сохранении гармонии и равновесия между всем ужасом человеческого бытия и сказочным чудом того, что мы зовем «быть человеком».

О личной истории

Он взглянул на меня, слегка нахмурившись, и ответил, что у него нет никаких распорядков и что, если мне хочется, я могу провести у него хоть целый день.
У меня нет личной истории, – сказал дон Хуан после продолжительной паузы. – В один прекрасный день я обнаружил, что в ней нет никакой нужды, и разом избавился от нее. Так же, как от привычки выпивать.
–    Но как можно избавиться от личной истории?
–    Сначала нужно этого захотеть, а потом, действуя последовательно и гармонично, в конце концов просто отсечь ее.
– Неужели тебе не ясно? – драматически сказал он. – Твоя личная история постоянно нуждается в том, чтобы ее сохраняли и обновляли. Поэтому ты рассказываешь своим друзьям и родственникам обо всем, что делаешь. А если бы у тебя не было личной истории, надобность в объяснениях тут же отпала бы. Твои действия не могли бы никого рассердить или разочаровать, а самое главное – ты не был бы связан ничьими мыслями.
– …Откуда мне знать, кто я такой, если все это – я? – продолжал он, движением головы указывая на все, что нас окружало.
– …Ты должен постепенно создать вокруг себя туман, шаг за шагом стирая все вокруг до тех пор, пока не останется ничего гарантированного, однозначного и очевидного. Сейчас твоя проблема в том, что ты слишком реален. Реальны все твои намерения и начинания, все твои действия, все твои настроения и побуждения. Но все не так однозначно и определенно, как ты привык считать. Тебе нужно взяться за стирание своей личности.
– Начни с простого – никому не рассказывай о том, что в действительности делаешь. Потом расстанься со всеми, кто тебя хорошо знает. В итоге вокруг тебя постепенно возникнет туман.
– Плохо то, что те, кто хорошо тебя знает, воспринимают твою личность как вполне определенное явление. Мне же нравится полная свобода неизвестности. Никто не знает меня с полной определенностью, как, например, многие знают тебя.
–    Но в этом уже присутствует ложь.
–    Ложь или правда – мне до этого дела нет, – жестко произнес он. – Ложь существует только для тех, у кого есть личная история. … Если у человека нет личной истории, то что бы он ни сказал, ложью не будет. Твоя беда в том, что ты вынужден всем все объяснять и в то же время хочешь сохранить ощущение свежести и новизны от того, что делаешь. Но оно исчезает после того, как ты рассказал кому-нибудь о том, что сделал, поэтому, чтобы продлить это, тебе необходимо выдумывать.

О смерти
Последняя битва

Смерть – наш верный попутчик. Она всегда приходит как холод в позвоночнике. Она находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки. Когда ты в нетерпении или раздражен – оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак или краем глаза ты уловишь ее движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик всегда рядом и все время внимательно за тобой наблюдает.
Единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, – это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь – как это часто с тобой бывает, – что все складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься и что кроме ее прикосновения нет ничего такого, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет тебе: « Но я же еще не коснулась тебя!»
…Нет необходимости в том, чтобы встречаться со своей смертью. Достаточно чувствовать, что она всегда рядом.
…Для меня мир странен, потому что он огромен, устрашающ, таинствен, непостижим. Ты должен с полной ответственностью отнестись к своему пребыванию здесь – в этом чудесном мире, здесь – в этой чудесной пустыне, сейчас – в это чудесное время. Ведь ты пришел сюда ненадолго, и времени, которое тебе отпущено, слишком мало, действительно слишком мало для того, чтобы прикоснуться ко всем чудесам этого странного мира.
…Изменить себя – это вызов. Если ты не можешь принять его, значит ты уже практически мертв. То, что ты делаешь в данный момент, вполне может оказаться твоим последним поступком на земле, твоей последней битвой. В мире нет силы, которая могла бы гарантировать тебе, что ты проживешь еще хотя бы минуту.
Осознай, что у каждого из нас не может быть уверенности в том, что его жизнь будет продолжаться долго. Изменение происходит внезапно. Точно также приходит и смерть. Как ты думаешь, что можно с этим поделать?
…Есть люди, которые очень аккуратно и осторожно относятся к природе своих поступков. Их счастье – в том, что они действуют с полным осознанием того, что у них нет времени. Поэтому во всех их действиях присутствует особая сила, в каждом их поступке есть чувство.
…Поступки обладают силой. Особенно когда тот, кто их совершает, знает, что это – его последняя битва. В действии с полным осознанием того, что это действие может стать для тебя последним на земле, есть особое всепоглощающее счастье.
…Сосредоточь внимание на связующем звене между тобой и твоей смертью, отбросив сожаление, печаль и тревогу. Сосредоточь внимание на том факте, что у тебя нет времени. И пусть действия твои текут соответственно. Пусть каждое из них станет твоей последней битвой на земле. Только в этом случае каждый твой поступок станет обладать силой. А иначе все, что ты делаешь в своей жизни, так и останется действиями робкого и нерешительного человека.
…Но если тебе предстоит умереть, у тебя нет времени на проявление робости и нерешительности. Нерешительность заставляет тебя цепляться  за то, что существует только в твоем воображении. Пока в мире затишье, это успокаивает. Но потом этот жуткий таинственный мир раззевает пасть, намереваясь тебя поглотить, и ты с полной очевидностью осознаешь, что все твои проверенные и надежные пути вовсе такими не были. Нерешительность мешает испытать и полноценно использовать свою судьбу – судьбу людей.
…Смерть ожидает нас,  и то, что мы делаем в этот самый миг, вполне может стать нашей последней битвой на этой земле, – очень серьезно, почти торжественно произнес он. – Я называю это битвой, потому что это борьба. Подавляющее большинство людей переходит от действия к действию без борьбы и без мыслей. Охотник же, наоборот, взвешивает каждый свой поступок. И поскольку он очень близко знаком со своей смертью, он действует рассудительно, – так, словно каждое его действие – последняя битва. Только дурак может не заметить, насколько охотник превосходит своих ближних  – обычных людей. Охотник с должным уважением относится к своей последней битве. И вполне естественно, что последний поступок должен быть самым лучшим. Это доставляет удовольствие и притупляет страх.
– Я уже говорил тебе, это – очень странный мир. Силы, которые руководят людьми, непредсказуемы и ужасны, но в то же время их великолепие стоит того, чтобы стать его свидетелем.
…У каждого воина есть место смерти. Избранное место, насквозь пропитанное незабываемыми, исполненными силы событиями, каждое из которых оставило неизгладимый след;  место, на котором воин становится свидетелем великих чудес, в котором ему были поведаны тайны; место, где воин запасает свою личную силу. Долг воина – возвращаться туда после каждого контакта с силой, чтобы сделать ее запас. Он либо просто приходит туда, либо попадает в сновидении. А в итоге, когда заканчивается время, отведенное ему здесь, на этой земле, и он чувствует на левом плече прикосновение смерти, дух его, который всегда готов, летит в избранное место, и там воин совершает свой последний танец. Он танцует, и единственным зрителем является смерть.
У каждого воина своя особая последовательность движений и поз. Они несут в себе силу. Этому своеобразному танцу воин учится в течение всей своей жизни. Если сила умирающего воина ограничена, танец его короток. Но если сила воина грандиозна, то его танец исполнен фантастического великолепия. Однако, независимо от того, мала его сила или неизмерима, смерть должна остановиться. Смерть не может не стать свидетелем последнего танца воина на этой земле. Этот танец есть рассказ воина о том тяжелом труде, каким была его жизнь,  и смерть должна ждать, ибо ей не под силу одолеть воина, пока танец его не будет завершен.  …Этого времени достаточно для того, чтобы воин в последний раз насладился воспоминанием о своей силе. Можно сказать, что это – сговор, в который смерть вступает с тем, чей дух безупречен.

Об ответственности

Если ты что-то решил, нужно идти до конца, но при этом нужно принять на себя ответственность за то, что делаешь. Что именно человек делает – значения не имеет, но он должен знать, зачем он это делает, и действовать без сомнений и сожалений.
В мире, где за каждым охотится смерть, не может быть маленьких и больших решений. Здесь есть лишь решения, которые мы принимаем перед лицом своей неминуемой смерти.
Мы также таинственны и также страшны, как этот непостижимый мир. И кто может с уверенностью сказать, на что ты способен, а на что нет?

Стать охотником

Плохие или хорошие места похожи больше на ощущения, чем на зрительные образы. Если ты посмотришь таким образом на дерево или на скалу, под которыми тебе хотелось бы отдохнуть, глаза помогут тебе ощутить, является ли выбранное место наиболее удачным для привала.
Чтобы быть охотником, надо очень много знать. Это означает, что человек может смотреть на вещи с разных сторон. Чтобы быть охотником, необходимо находиться в совершенном равновесии со всем-всем в мире. Без этого охота превращается в бессмысленное занятие. Я думаю, что настоящие охотники никогда не любят охотиться. Они просто хорошо это делают. Вот и все.
Охотник должен быть очень твердым, он практически ничего не предоставляет случаю.
Глупо верить в то, что мир именно таков, каким считаешь его ты. Этот мир – место, исполненное тайн. Особенно в сумерках. В сумерках ветра не бывает. В это время существует только сила.
Охотник использует сумерки и силу, скрытую в ветре. Если ему нужно, охотник прячется от силы, укрывшись ветками и лежа неподвижно до тех пор, пока не закончатся сумерки, и сила окутывает его своей защитой.  Если же охотник хочет стать заметным, ему нужно всего лишь подняться в сумерках на вершину холма. Сила зацепится за него и будет следовать за ним всю ночь. Поэтому, если охотник хочет совершить ночной поход или если ему необходимо всю ночь бодрствовать, он должен стать доступным ветру. В этом состоит секрет великих охотников – в смене доступности и недоступности точно на соответствующих поворотах пути.
Быть недоступным вовсе не значит прятаться или быть скрытным. Это значит – быть недостижимым, то есть закрытым и защищенным. Нет никакой разницы, прячешься ты или нет, если каждый знает, что ты прячешься.
Нужно уйти с середины улицы, на которой полно машин и прохожих. Ты весь там, всем своим существом, поэтому не имеет никакого значения, прячешься ты или нет. Это значит, что каждый, кто по ней проезжает, видит, как ты бродишь там туда-сюда.
…Искусство охотника заключается в том, чтобы сделаться недостижимым. Быть недостижимым – значит бережно прикасаться к окружающему миру. Съесть не пять перепелов, а одного. Не калечить растения лишь для того, чтобы сделать жаровню. Не подставляться без необходимости силе ветра. Не пользоваться людьми, не выжимать все из них до последней капли, особенно из тех, кого любишь.
Быть недоступным – значит сознательно избегать истощения, бережно относясь к себе и другим. Это значит, что ты не поддаешься голоду и отчаянию, как несчастный дегенерат, который боится, что не сможет есть больше никогда в жизни и потому пожирает без остатка все, что попадается на его пути, все пять перепелов!
Охотник знает, что в его ловушки еще не раз попадется дичь, поэтому он не беспокоится. Беспокойство неизбежно делает человека доступным, он непроизвольно раскрывается. Тревога заставляет его в отчаянии цепляться за что попало, а зацепившись, ты уже обязан истощить либо себя, либо то, за что зацепился.
…Охотник обращается со своим миром очень осторожно и нежно, и не важно, мир ли это вещей, растений, животных, людей или мир силы. Охотник находится в очень тесном контакте со своим миром, и тем не менее он для этого мира недоступен.
Время охотника уходит в основном на то, чтобы выследить места кормежки грызунов или их обитания. Зная это, он может на ночь соответствующим образом расставить ловушки. А на следующий день ему останется только спугнуть зверьков, и они со всех ног бросятся прямо в западню.
Всем нам свойственно вести себя подобно тем, на кого мы охотимся. И это, разумеется, в свою очередь делает нас чьей-то добычей. Таким образом, задача охотника, который отдает себе в этом отчет, – перестать быть добычей. Охотника в добычу превращает прежде всего страх. А добыча может действовать только двумя способами: либо бросается наутек, либо прячется. Если у человека нет оружия, он, вероятнее всего, бросится к открытому месту, чтобы спастись бегством. Если он вооружен, он приготовит оружие к бою и устроит засаду, либо застыв неподвижно в зарослях, либо рухнув на землю. Охотник же никогда никуда не пойдет, не прикинув прежде, как ему защищаться. Поэтому он немедленно спрячется. Он либо бросит свое пончо на землю, либо зацепит его за ветку, а сам спрячется поблизости и станет ждать, пока зверь опять не подаст голос или не шевельнется.
Хороший охотник меняет свой образ действий настолько часто, насколько это необходимо. Кроме того, ему необходимо знать, что на этой земле существуют силы, которые направляют и ведут людей, животных и вообще все живое, что здесь есть.
…Вот он, твой мир, – произнес он, кивнув на людную улицу за окном. – Ты человек этого мира. И там, в этом мире, – твои охотничьи угодья. Невозможно уйти от делания своего мира.  И воину остается только одно – превратить свой мир в свои охотничьи угодья. Воин – охотник и, как охотник, знает: мир создан для того, чтобы его использовали. И воин использует каждую частицу мира. Воин подобен пирату – он берет все, что хочет, и использует так, как считает нужным, и в этом он не признает никаких запретов и ограничений. Но, в отличие от пирата, воин не чувствует себя оскорбленным и не возражает, если кто-то или что-то берет и использует его самого.

О силе

Сила – это нечто, с чем имеет дело воин. Вначале она кажется человеку чем-то совершенно невероятным, противоестественным, в существование чего невозможно поверить, о чем даже думать трудно, не то чтобы себе представить. Но потом она превращается в нечто серьезное, и отношение к ней соответственно изменяется.  Человек может ею не обладать, он может даже в полной мере не осознавать ее существования, но он уже чувствует, уже знает – в мире существует что-то, чего он до сих пор не замечал. А затем сила дает о себе знать, она приходит к человеку, и он ничего не может с этим поделать, так как сила для него остается пока неуправляемой.
Не существует слов, которыми можно было бы описать, как она приходит и чем в действительности является. Она – ничто, и в то же время ей подвластны чудеса, и чудеса эти человек видит собственными глазами. И, наконец, сила становится чем-то присущим самому человеку, превращается в то, что изнутри управляет его действиями и в то же время подчиняется его командам, подвластно его решениям.
Открыться силе – это очень серьезно. Это действие, которое может повлечь за собой далеко идущие последствия. Сила способна разрушать, и мощь ее всесокрушающа, поэтому она может запросто уничтожить того, кто бездумно ей откроется. Обращаться с силой нужно предельно аккуратно. Открываться ей следует постепенно, систематически и всегда очень осторожно.
Если шумное активное действие сознательно сменяется безмолвной неподвижностью и если и то, и другое находится под полным контролем, сила знает – она имеет дело с воином, ибо это его признаки.
За силой невозможно охотиться по какому-либо конкретному плану. Впрочем, как и за дичью. Охотник охотится на то, что ему попадается. Поэтому он все время должен находиться в состоянии готовности.
Сила – штука очень любопытная. Ее невозможно взять и к чему-нибудь пригвоздить, как-то зафиксировать или сказать, что же это в действительности такое. Она сродни чувству, ощущению, которое возникает у человека в отношении определенных вещей. Сила всегда бывает личной, она принадлежит только кому-то одному.
Сила командует тобой и в то же время тебе подчиняется. Охотник за силой ловит ее, а затем накапливает как свою личную находку. Его личная сила таким образом растет, и может наступить момент, когда воин, накопив огромную личную силу, станет человеком знания.
Силу можно накапливать с помощью чувства.
Личная сила – это чувство. Что-то вроде ощущения удачи или счастья. Можно назвать ее настроением. Все, что совершает человек, определяется уровнем его личной силы.

О настроении воина

Воин – это безупречный охотник, который охотится за силой. Если охота его будет успешной, он может стать человеком знания. Стремление к совершенствованию духа воина – единственная задача, достойная человека.
В жизни воина нет места для жалости к себе.
Нет в мире ничего более трудного, чем принять настроение воина, – сказал дон Хуан. – Бесполезно пребывать в печали и ныть, чувствуя себя вправе этим заниматься, и верить, что кто-то другой что-то делает с нами. Никто ничего не делает ни с кем, и особенно – с воином. Сейчас ты здесь, со мной. Почему? Потому что ты этого хочешь. Тебе пора было бы уже принять полноту ответственности за свои действия. В свете этого идея одинокого листа, летящего по воле ветра, не имеет права на существование.
Воин хоронит себя, чтобы обрести силу, а вовсе не для того, чтобы хлюпать носом от жалости к себе.
Жалость к себе не совместима с силой. В настроении воина полный самоконтроль и абсолютное самообладание соединяются с отрешенностью, то есть с полным самоотречением.
Очень удобно действовать, всегда находясь в настроении воина. Оно не дает цепляться за всякий вздор и позволяет оставаться чистым.
Каждый из поступков следует совершать в настроении воина, иначе человек уродует себя и делается безобразным. В жизни,  которой не хватает настроения воина, отсутствует сила. Посмотри на себя. Практически все мешает тебе жить, обижает и выводит из состояния душевного равновесия. …Сорванный лист на ветру! В твоей жизни отсутствует сила. Какое, должно быть, мерзкое чувство! Воин же, с другой стороны, прежде всего охотник. Он учитывает все. Это называется контролем. Но, закончив свои расчеты, он действует. Он отпускает поводья рассчитанного действия. И оно совершается как бы само собой. Это – отрешенность. Воин никогда не уподобляется листу, отданному на волю ветра. Никто не может сбить его с пути. Намерение воина непоколебимо, его суждения окончательны, и никому не под силу заставить его поступать вопреки себе. Воин настроен на выживание, и он выживает, выбирая наиболее оптимальный образ действия.
Воина можно ранить, но обидеть его – невозможно. Пока воин находится в соответствующем настроении, никакой поступок кого бы то ни было из людей не может его обидеть.

О не-делании

Наблюдать валун с тем, чтобы узнать, что такое есть валун – это делание. Наблюдать его тень – это не-делание. Тени подобны дверям. Дверям в не-делание. Человек знания, например, наблюдая за тенями людей, может сказать о самых сокровенных чувствах тех, за чьими тенями он наблюдает. Из теней исходят ощущения.
По достижении некоторого уровня личной силы надобность в физических упражнениях и обычной тренировке отпадает, поскольку единственное, что требуется для поддержания безупречной формы – это не-делание.
Днем дверями в не-делание являются тени.
Я знаю, что ты считаешь себя жалким, – сказал дон Хуан. – И это – твое делание. Теперь я предлагаю тебе подействовать на это делание другим деланием. С этого момента в течение восьми дней тебе следует себя обманывать. Вместо того, чтобы говорить себе, что ты отвратителен, порочен и бестолков, ты будешь убеждать себя в том, что ты – полная этому противоположность. Зная, что это – ложь и что ты абсолютно безнадежен. (Но какой смысл в этом самообмане?) Он может зацепить тебя и привести к другому деланию. А потом ты осознаешь, что и то, и другое – ложь, иллюзия, что они нереальны, и вовлекаться в какое бы то ни было из них, превращая их в основу своего бытия, – нелепо, это пустая трата времени и что единственной реальностью является существо, которое живет в тебе и удел которого – смерть. Достижение этого существа, отождествление себя с ним и его самосознанием есть не-делание самого себя.

Кубический сантиметр шанса

…Он появляется время от времени перед носом каждого из нас, независимо от того, ведем мы жизнь воина или нет. Различие между обычным человеком и воином состоит лишь в том, что воин знает о кубическом сантиметре шанса и знает, что одна из задач воина – быть всегда наготове, всегда ждать. Поэтому, когда кубический сантиметр удачи появляется в пределах  его досягаемости, воин хватает его, так как ждал этого момента и готовился к нему, развивая необходимую быстроту и ловкость. Удача, везение, личная сила – не имеет значения, как мы это назовем, – штука занятная. Вернее, это даже не то чтобы какая-то штука, а скорее – некое положение вещей, что-то вроде маленького абстрактного хвостика, который возникает перед самым нашим носом и принимается призывно вилять, как бы приглашая его схватить. Но обычно мы слишком заняты дедами, или слишком глубоко погружены в свои умные мысли, или попросту слишком тупы и ленивы для того, чтобы осознать: этот хвостик – хвостик удачи. Воин же все время собран и находится в состоянии полной готовности, у него внутри – словно сжатая пружина, и ум его всегда готов проявить максимум сообразительности, чтобы в мгновенном броске ухватить этот хвостик удачи.

Share
Запись опубликована в рубрике Личный архив, Психология с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий