Сила безмолия

novij-svet-sudak

Когда-то очень давно книги Карлоса Кастанеды о шаманах Южной Америки были очень популярны и имели огромное число читателей. В их числе оказалась и я. Прошло время, популярность учения схлынула, его романтический флер развеялся, хотя много полезного и интересного было выбрано лично мной из этих книг. Сегодня совершенно случайно я нашла эту короткую выборку и, прочитав, отнесла бы скорее к психологии. Неважно. Я хочу этим просто поделиться.

Том восьмой. Сила безмолвия

О намерении

Он сказал, что во Вселенной существует неизмеримая, неописуемая сила, которую маги называют намерением, и абсолютно все, что существует во Вселенной, соединено с намерением связующим звеном. Маги-воины пытаются понять и использовать это связующее звено. Особенно они заботятся об очищении его от парализующего влияния каждодневных забот обычной жизни.
Мы как обычные люди не знаем и никогда не узнаем, что есть нечто чрезвычайно реальное и функциональное – наше связующее звено с намерением, которое вызывает у нас наследственную озабоченность своей судьбой. На протяжении нашей активной жизни у нас никогда не появляется шанс пойти дальше простой озабоченности, потому что с незапамятных времен нас усыпляет колыбельная песня повседневных маленьких дел и забот. …Пробуждение всегда приходит одновременно с потерей энергии, вызванной старением, когда у нас уже не остается сил, чтобы превратить свою озабоченность в практическое и позитивное открытие. В итоге остается лишь неопределенная и щемящая боль: то ли стремление к чему-то неописуемому, то ли просто гнев, вызванный утратой.
Когда маг истолковывает знак, он знает его точное значение, не имея ни малейшего понятия о том, откуда приходит это знание. Это одно из самых непостижимых следствий связующего звена с намерением. Маги имеют возможность получать знания непосредственно. Надежность этих знаний зависит от прочности и четкости их связующего звена.
Нашим огромным общим недостатком является то, что мы, проживая жизнь, совершенно игнорируем связь с намерением. Наши житейские дела, наши нескончаемые интересы, надежды, заботы, разочарования и страхи берут верх, и в потоке обыденной жизни мы и не подозреваем, что связаны с чем-то еще. Намерение не является чем-то таким, что можно использовать, чем можно распоряжаться или каким-то образом управлять. И тем не менее можно использовать его, распоряжаться и управлять им по своему желанию.
Он сказал, что чувство, которое называют «интуиция», – активизация нашей связи с намерением. Личные чувства затуманивают связь с намерением.
Несгибаемое намерение – это своего рода непоколебимая направленность ума; абсолютно четко очерченная цель, не нарушаемая никакими противоречивыми интересами или желаниями. Оно также является силой, когда точка сборки удерживается в необычном положении. …Маги рассматривают несгибаемое намерение как катализатор принятия решений, не подлежащих изменению, и, с другой стороны, – их неизменные решения являются катализатором, приводящим точку сборки в движение к новым положениям. Эти новые положения в свою очередь порождают несгибаемое намерение.

Сталкинг

Средний человек соизмеряет себя с прошлым, своим личным прошлым или прошлыми знаниями своего времени для того, чтобы найти оправдание своему поведению в настоящем или будущем. Или чтобы найти для себя модель.
Неожиданное столкновение с кем-либо – это грубая ошибка, которую маги не могут допускать никогда.
Искусство сталкинга требует обучения мельчайшим деталям маскировки. И обучаться им следует так хорошо, чтобы никто не мог догадаться, что ты маскируешься. Для этого тебе необходимо быть безжалостным, искусным, терпеливым и мягким. …Безжалостность не должна быть жестокостью, ловкость – коварством и мягкость – глупостью. Будь хитрым, но деликатным, будь терпеливым, но активным. Будь мягким, но смертельно опасным. На это способна только женщина.
Самым первым принципом сталкинга является то, что воин выслеживает самого себя. Он выслеживает самого себя безжалостно, хитро, терпеливо и мягко.
…Нормальное человеческое поведение в повседневной жизни является рутинным. Любое нестандартное поведение, разрушающее рутину, оказывает необычайное воздействие на все наше существо. Оно вызывает колебания точки сборки. Если систематически практиковать и разумно направлять такое поведение, то в конечном счете это вызывает сдвиг точки сборки. Это должна быть система поведения, не допускающая мелочности и капризов, но сочетающая высокие моральные качества и чувство красоты. Нравственность и красота.
Сталкинг – это особое поведение, которое основано на определенных принципах. Это скрытое, незаметное, вводящее в заблуждение поведение, предназначенное для того, чтобы дать толчок. Когда выслеживаешь самого себя, то даешь самому себе толчок, действуя безжалостно и искусно. Когда сознание мага начинает увязать под тяжестью поступающих впечатлений, единственным средством против этого является использование идеи смерти, для того, чтобы сообщить толчок сталкингу. Самой дорогостоящей ошибкой обычных людей является индульгирование на ощущении, что мы бессмертны, как будто если мы не будем размышлять о собственной смерти, то сможем избежать ее. Нет ни малейшей уверенности в том, что наша жизнь продлится дольше этого мгновения. Такое понимание дает магам мужество быть терпеливыми и все же совершать действия, быть уступчивыми, не будучи глупыми, быть искусным без самомнения, быть безжалостным без чувства собственной важности.
Для сталкеров чрезвычайно важны звучание и смысл слов. Слова используются ими как ключ ко всему, что скрыто. Поэтому сталкеры нуждаются в том, чтобы сформулировать цель, прежде чем попытаться достичь ее. Они сначала никогда не раскрывают свою истинную цель. Им необходима пелена из слов, чтобы тщательно скрыть главный удар.
Для того, чтобы защитить себя от этой необъятности, маги вырабатывают в себе совершеннейшее сочетание безжалостности, ловкости, терпения и мягкости. Любое действие, совершаемое любым магом, неизбежно управляется этими четырьмя принципами. Оно имеет заранее обдуманный замысел и исполнение и синтезирует в себе четыре основы сталкинга. Маги используют эти четыре настроения сталкинга как руководство к действию. Они представляют собой четыре различных состояния ума, четыре различных вида интенсивности, которыми маги могут воспользоваться для того, чтобы заставить свою точку сборки сдвигаться в определенное положение. Сталкинг сдвигает точку сборки медленно, но постоянно, таким образом давая магу время и возможность поддержать самого себя.
В искусстве сталкинга есть особая техника, которую широко используют маги. Это контролируемая глупость. Это искусство контролируемой иллюзии или искусство создания видимости полной увлеченности в данный момент каким-либо действием, – притворство столь совершенное, что его невозможно отличить от реальности. Это не прямой обман, но сложный артистический способ отстранения от всего, и в то же время сохранения себя неотъемлемой частью всего. Контролируемая глупость – это искусство. Своеобразное искусство, обучиться которому очень нелегко. Для его практики требуется слишком много усилий. К тому времени, когда мы приходим к магии, наш характер уже сформировался. Поэтому нам остается только лишь практиковать контролируемую глупость и смеяться над собой.
Нагвали часто вводят в заблуждение. Они всегда создают впечатление чего-то, чем на самом деле не являются. И они делают это с таким совершенством, что все, включая тех, кто хорошо их знает, попадаются на их удочку. Нагвали скрывают свою безжалостность автоматически, против своей воли.
Если маг свободен от чувства собственной важности, он не придает значения тому, что потерял нить своего рассказа.

 

Магия

Магия – волшебная таинственная птица, которая на мгновение останавливает свой полет, чтобы дать человеку надежду и цель; маги живут под крылом этой птицы, которую они называют птицей мудрости, птицей свободы; они питают ее своей преданностью и безупречностью. Полет птицы свободы – всегда прямая линия, у нее нет возможности сделать круг, нет возможности поворачивать назад и возвращаться; и птица свободы может сделать только две вещи: взять магов с собой или оставить их позади.
Человеческие возможности настолько таинственны и безграничны, что маги, вместо того, чтобы размышлять об этом, предпочитают использовать их без надежды понять, что они собой представляют.
Человеческие существа обладают очень глубоким чувством магии. Мы сами являемся частью тайны. Рациональность есть лишь тонкий наружный слой. Если мы удалим этот слой, то под ним обнаружим мага. Однако многие из нас с большим трудом могут проникнуть под поверхностный слой – другие же делают это с легкостью.
Существуют и маги и обычные люди, которые не нуждаются ни в чем. Они получают умиротворение, гармонию, смех, знание непосредственно от духа. Такие люди не нуждаются в посредниках. Маги говорят, что мы не нуждаемся ни в чьих убеждениях в том, что мир бесконечно сложнее, чем наши самые необузданные фантазии. Так почему же мы так зависимы? Почему мы так страстно желаем найти себе проводника, когда все можно сделать самому? Вот ведь вопрос, а?

 

Точка сборки

Когда мы спим, точка сборки смещается очень мягко и естественно. Умственное равновесие является не чем иным, как фиксацией точки сборки в привычном для нас месте.
Что за странное чувство – понимать, что все, что мы думаем, что мы говорим, зависит от положения точки сборки.
…Вероятно, любой человек, живущий в обычных условиях, однажды или несколько раз получает возможность вырваться из оков обусловленности. При этом он подчеркнул, что имел в виду не социальные условия, но те условия, которые сковывают наше восприятие. Мгновенного чувства восторга было бы достаточно, чтобы сместить точку сборки и разбить наши цепи. То же касается и мгновений страха, гнева, плохого самочувствия или горя. Но чаще всего, получая шанс сместить нашу точку сборки, мы пугаемся. Обычно вступают в силу наши религиозные, академические, социальные устои. Они подсказывают, что безопаснее вернуться в толпу, в привычное стадо, вернуть нашу точку сборки в обычное положение «нормальной» жизни.
Движение точки сборки – это невероятно и в то же время является самой простой вещью в мире. Сильное нервное возбуждение может сместить точку сборки. Голод или страх, любовь или ненависть сделают то же самое, что и мистицизм или несгибаемое намерение, которое и является для магов наиболее предпочтительным методом.
Любой сдвиг точки сборки означает отход от чрезмерной озабоченности своей индивидуальностью, которая является отличительным признаком современного человека, совершенно поглощенного образом самого себя. Любое перемещение точки сборки из ее привычного положения в той или иной степени приводит человека к избавлению от саморефлексии и сопутствующего ей чувства собственной важности, которая есть просто жалость к самому себе. Сдвигая точку сборки, мы достигаем состояния, которое можно назвать только безжалостностью. Чувство собственной важности – это просто скрытая жалость к себе. Жалость к себе – это реальный враг и источник человеческого страдания.
Единственное, что имеет значение – это сдвиг точки сборки. И ни одна процедура не может привести к этому. Это следствие, которое проявляется само по себе.

 

Мышление и язык

Знание и язык существуют раздельно.
Мышление и попытка точно выразить свои мысли требует невообразимого количества энергии.
Единственный способ мыслить четко – это не думать вообще.
Объяснения не пропадают, поскольку они запечатлеваются в сознании и рано или поздно могут быть использованы на нашем пути к достижению безмолвного знания. «Место без жалости» является непосредственным предшественником безмолвного знания.
…Возникло понимание собственной раздвоенности. Внутри меня существовали две совершенно обособленные части. Одна была чрезвычайно старой, спокойной и равнодушной. Она была тяжелой, темной и связанной со всем остальным. Это была та часть меня, которая ни о чем не беспокоилась, поскольку ко всему относилась одинаково. Она всем наслаждалась, ничего не ожидая. Другая часть была светлой, новой, легкой, подвижной. Она была нервной и быстрой. Она беспокоилась о себе, потому что была неустойчивой, и не наслаждалась ничем просто потому, что не имела способности связать себя с чем бы то ни было. Она была одинокой, поверхностной и уязвимой. Это была та часть меня, из которой я смотрел на мир.
…То, что знает более старая часть человека, называется безмолвным знанием. Это нечто такое, что в совершенстве всем владеет и в совершенстве все знает. Но оно не может думать и говорить о том, что знает. Когда человек начинает осмысливать это безмолвное знание, он его утрачивает. Это намерение, дух, абстрактное.

Дух

Дух не является чем-то таким, что можно увидеть или почувствовать. Но существует нечто такое, что всегда неясно вырисовывается перед нами. Иногда оно приходит к некоторым из нас. Но в большинстве случаев оно кажется нейтральным.
Дух во многих отношениях подобен дикому зверю он держится на расстоянии от нас до тех пор, пока что-то не выманит его. Именно тогда дух проявляется.
Для мага дух есть абстрактное просто потому, что он знает его без слов и даже мыслей. Маг не может себе даже представить, что такое дух. И тем не менее, не имея ни малейшего шанса или желания понять дух, маг оперирует им. Он узнает его, подзывает его, знакомится с ним и выражает его своими действиями.
Если у мага нет возможности рационально обдумать свои действия, он всецело полагается на дух.

О поэзии

– Я по многим причинам люблю стихи, – сказал он. – Одна из них в том, что они улавливают настроение воина и объясняют то, что вряд ли можно было бы объяснить иначе. Поэты остро осознают наше связующее звено с духом, но делают это интуитивно, тогда как маги выбирают этот путь намеренно и прагматично. …Поэт интуитивно знает с большой уверенностью, что есть какой-то внушающий благоговение своей простотой невыразимый фактор и что именно он определяет нашу судьбу.
Маги выслеживают самих себя, чтобы побороть власть своих навязчивых идей. Если ты не хочешь использовать идею смерти, используй для сталкинга самого себя стихи. Сочетание стихотворения и внутренней тишины дает толчок. Поэты неосознанно тяготеют к миру магии. Поскольку они не являются магами на пути знания, притяжение – это все, что у них есть.
…Меня не интересует, о чем эти стихи. Меня волнует только чувство, которое поэт желает передать. Я проникаюсь этим его желанием, и вместе с ним – красотой. Воистину чудо, что он, подобно настоящему воину, щедро отдает свое чувство тем, кто его воспринимает, – своим читателям, ничего не требуя взамен, оставляя себе только свое стремление к чему-то. Этот толчок, это потрясение красотой и есть сталкинг.
Скачок мысли в непостижимое есть нисхождение духа. Это акт ломки барьеров нашего восприятия. Чтобы определить пределы нашего восприятия, маги засылают лазутчиков, разведчиков. Вот еще одна причина моей любви к стихам. Я воспринимаю их как таких лазутчиков. Но, как я уже говорил тебе, поэты не знают так точно, как маги, чего могут достичь их первопроходцы.
…Он сказал, что некоторые маги были рассказчиками историй. Эти истории были не только разведкой для пределов восприятия – это был их путь к совершенству, Силе, духу. Истории, которые нравятся магу – это маяк, к которому он всегда идет. В рассказе мага главный герой – всегда победитель, даже если в действительности он погибает. Поскольку чистое понимание мага является лазутчиком, исследующим эту безбрежность вне нас, рассказчик-маг знает без тени сомнения, что где-то в этой бесконечности обрушивается дух. Его герой является победителем, освободителем. Его цель превзошла личность.
Люди, которые фантазируют и генерируют немыслимые, сумасшедшие идеи с несгибаемым намерением, притягивают силу, которая помогает им реализовать эти идеи.

Саморефлексия. Безжалостность

Секрет наших цепей в том, что они держат нас в заточении и, приковывая к нашей такой удобной саморефлексии, защищают нас от яростной атаки неведомого. Как только наши цепи разорваны – мы больше не ограничены интересами повседневного мира. И, хотя мы по-прежнему остаемся в этом мире, но больше не принадлежим ему. Для того, чтобы быть его частью, мы должны разделять интересы людей, чего без цепей мы делать уже не можем. Обычных людей отличает то, что все мы разделяем владение неким метафорическим кинжалом: заботами нашей саморефлексии. Этим кинжалом мы рассекаем себя и истекаем кровью. И наши цепи саморефлексии дают нам чувство, что мы истекаем кровью вместе, что все мы имеем нечто чудесное – нашу человеческую природу. Но если вглядеться повнимательнее, то окажется, что мы истекаем кровью в одиночестве, что мы ничем не владеем совместно и все, что мы делаем, – это тешимся своими иллюзорными рефлексиями, являющимися нашими же творениями.
Мир нашей саморефлексии, или нашего разума, очень хрупок и держится лишь на нескольких ключевых идеях, которые образуют его основополагающий порядок. Когда такие идеи рушатся, этот основополагающий порядок перестает существовать. Одна из таких ключевых идей – непрерывность. Это идея о том, что мы являемся затвердевшей глыбой. В нашем сознании мир держится на том, что мы уверенны в своей неизменности. Мы еще можем согласиться, что наше поведение можно как-то изменить, что могут измениться наши реакции и мнения, но идея изменения внешности или идея возможности быть кем-то другим не является частью основополагающего порядка нашей саморефлексии. Как только маг прерывает этот порядок, мир разума рушится.
Находясь в положении саморефлексии, точка сборки собирает мир ложного сострадания, который на поверку оказывается миром жестокости и эгоцентризма. В этом мире единственно реальными чувствами оказываются лишь те, которые каждому из нас удобно испытывать в данный момент. Для магов безжалостность – это не жестокость. Безжалостность – это противоположность жалости к самому себе и чувству собственной важности. Безжалостность – это трезвость.
Безжалостность – это трезвость, собранность, спокойствие, отсутствие внезапных эмоций, внешняя и внутренняя расслабленность мышц, объективность без эмоциональности.
Когда точка сборки сдвигается к месту без жалости, глаза мага становятся лучистыми. Чем прочнее фиксируется точка сборки в этом новом положении, тем лучистее становятся глаза. Ключом к движению точки сборки становится перепросмотр собственной жизни.
Безжалостность делает глаза магов лучистыми, и это сияние притягивает намерение. Каждому положению, в которое сдвигается точка сборки, соответствует особый блеск их глаз. Поскольку глаза обладают собственной памятью, маги способны вызвать вспоминание любого места, производя соответствующий каждому из этих мест блеск глаз. Глаза непосредственно связаны с намерением, они имеют лишь поверхностное отношение к миру повседневной жизни. В глубинном плане глаза связаны с абстрактным.
Человеческие существа являются плодом инвентаризационного списка. Если инвентаризационный список среднего человека разрушается, такой человек или расширяет его, или же рушится его собственный мир саморефлексии. Обычно человек стремится включить в свой список новые темы, если они не противоречат основополагающему порядку этой описи. Однако если темы противоречат друг другу, разум человека рушится. Инвентаризационная опись – это разум.

Путь воина

Путь воина – это система поведения, безупречный образ действия, благодаря которому маги получают подготовку, развивая такие качества, как трезвость и внимательность.
Воин всегда настороже, чтобы не попасть в ловушку негибкого человеческого поведения. Воин всегда магичен и безжалостен, это скиталец с самыми утонченными вкусами и намерениями, чья задача – все больше оттачивать свои острые края, маскируя их при этом так, чтобы никто не мог заподозрить его в безжалостности.
Побудительные мотивы действия воинов очень просты, но тонкость, с которой они действуют, должна быть непревзойденной. Воин получает редчайшую возможность, истинный шанс быть безупречным вопреки обуревающим его чувствам. Действуя свободно и безупречно, он омолаживается и обновляет свое удивление миром.
Всегда желать удачи, процветания и мудрости.
Воин делает все от него зависящее, а затем без угрызений совести или сожалений расслабляется и позволяет духу решить исход.
Маги никогда никого не ищут, маги никогда ни с кем не сближаются.
Маги имеют одну замечательную способность – они живут исключительно в сумерках чувств, которые наиболее точно можно описать словами «и все же…». Когда мир рушится вокруг них, они признают, что ситуация ужасна, и затем немедленно отступают в сумерки этого «и все же…».
Никто ничего не решает. Дух или решает это за нас, или нет. Если да, то маг обнаруживает себя действующим в магическом мире, сам не зная как. Вот почему я всегда настаивал, что безупречность – это единственное, что идет в счет. Маг живет безупречной жизнью – и это, кажется, привлекает решение. Почему? Никто не знает.
Безупречность – это не мораль. Она только напоминает мораль. Безупречность – это наилучшее использование нашего уровня энергии. Естественно, это требует и бережливости, и благоразумия, и простоты, и моральной чистоты; но прежде всего это подразумевает отсутствие саморефлексии. И хотя это напоминает выдержку из монастырского устава, но это не так.
Нагваль принимает решение. Затем он уже не думает о последствиях, а просто действует – или нет. Обычный человек постоянно помнит о возможных последствиях, и это парализует его волю.

 

 

 

О смерти

Смерть не разрушает нас, хотя мы и думаем, что это так. Маги говорят, что смерть является единственным стоящим противником, который у нас есть. Мы все рождены, чтобы принять этот вызов, – и обычные люди, и маги. Маги знают об этом, обычные люди – нет.
Жизнь – это процесс, посредством которого смерть бросает нам вызов. Смерть является действующей силой, жизнь – это арена действия. И всякий раз на этой арене только двое противников – сам человек и его смерть.
…Мы пассивны. Мы действуем только тогда, когда чувствуем давление смерти. Смерть задает темп для наших поступков и чувств и неумолимо подталкивает нас до тех пор, пока не разрушит нас и не выиграет этот поединок или же пока мы не совершим невозможное и не победим смерть.
Смерть причиняет боль лишь тогда, когда это случается в постели, из-за болезни. Борясь за свою жизнь, ты не чувствуешь боли. Если ты что-нибудь и почувствуешь – так это ликование. Одним из самых драматических отличий магов от обычных людей является то, каким образом к ним приходит смерть. Только по отношению к магам-воинам она добра и нежна. Они могут быть смертельно ранены и все же не почувствовать боли. И еще невероятнее то, что смерть ждет мага так долго, сколько это ему нужно.
В повседневном мире наше слово или наши решения можно очень легко изменить. Неизменна в нашем мире лишь смерть. С другой стороны, в мире магов обычную смерть можно отменить, но не слово магов. В мире магов нельзя изменить или пересмотреть решения. Однажды принятые, они остаются в силе навсегда.

Не-делание

Остановка мира является такой же необходимостью для мага, как для тебя – чтение или письмо. Она заключается в том, что в ткань повседневного поведения привносится какой-то диссонирующий элемент с целью всколыхнуть обычно монотонное течение событий повседневной жизни – событий, разложенных нашим разумом по полочкам нашего сознания. Диссонирующий элемент назывался «не-деланием». «Делание» – это все, что является частью целого, в котором мы отдаем себе отчет. Не-делание, в свою очередь, есть элемент, не принадлежащий к этому строго очерченному целому.
…Похоже, мы не сможем отделаться от него, – сказал он тоном человека, смирившегося со своей судьбой. – Давай пойдем не спеша, как если бы мы совершали приятную прогулку по парку и ты рассказывал бы мне историю о своем детстве. Сейчас для этого самое подходящее время и место. Нас преследует голодный ягуар, а ты делишься со мной своими воспоминаниями о прошлом – великолепное не-делание, когда за тобой по пятам идет ягуар.

 

Земля – это чувствующее существо, и ее осознание может действовать на осознание людей.
Чувства людей чем-то похожи на горячие и холодные потоки воздуха.

 

Share
Запись опубликована в рубрике Личный архив, Психология с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий