Сказки о силе

Когда-то очень давно книги Карлоса Кастанеды о шаманах Южной Америки были очень популярны и имели огромное число читателей. В их числе оказалась и я. Прошло время, популярность учения схлынула, его романтический флер развеялся, хотя много полезного и интересного было выбрано лично мной из этих книг. Сегодня совершенно случайно я нашла эту короткую выборку и, прочитав, отнесла бы скорее к психологии. Неважно. Я хочу этим просто поделиться.

Том четвертый. Сказки о силе

Пять условий для одинокой птицы:
Первое: до высшей точки она долетает;
Второе: по компании она не страдает,
Даже таких птиц, как она;
Третье: клюв ее направлен в небо;
Четвертое: нет у нее окраски определенной;
Пятое: и поет она очень тихо.
                                         
            (Сан-Хуан де ла Крус, «Беседы о свете и любви»)

Путь воина

Уверенность в себе воина и самоуверенность обычного человека – это разные вещи. Обычный человек ищет признания в глазах окружающих, называя это уверенностью в себе. Воин ищет безупречности в собственных глазах и называет это смирением. Обычный человек цепляется за окружающих, а воин рассчитывает только на себя. Самоуверенность означает, что ты знаешь что-то наверняка; смирение воина – это безупречность в поступках и чувствах.
Если в чем-то и можно добиться успеха, то он должен приходить легко, пусть даже с какими-то усилиями, но без потрясений и навязчивых идей.
…У каждого из нас есть способность что-нибудь делать с легкостью.
…Воин, который опустошает себя, не способен выжить. Тело имеет пределы выносливости.
Воин берет свою судьбу, какой бы она ни была, и принимает ее в абсолютном смирении. Он в смирении принимает себя таким, каков он есть, но не как повод для сожаления, а как живой вызов.

Смирение воина и смирение нищего – невероятно разные вещи. Воин ни перед кем не опускает голову, но в то же время он никому не позволяет опускать голову перед ним. Нищий, напротив, падает на колени и шляпой метет пол перед тем, кого считает выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже его, мели пол перед ним.
Воин начинает с уверенности, что его дух неуравновешен, а затем, с полным осознанием, но без спешки и медлительности, он делает все лучшее для достижения этого равновесия.
В мире нет ничего такого, чего воин не должен принимать в расчет. Видишь ли, воин рассматривает себя как бы уже мертвым, поэтому ему нечего терять. Самое худшее с ним уже случилось, поэтому он ясен и спокоен. Если судить о нем по его поступкам, то никогда нельзя заподозрить, что он замечает все.

Знание – это особая вещь. Специально для воина. Знание для воина является чем-то таким, что приходит сразу, поглощает его и проходит.
Твой долг – успокоить ум. Воины выигрывают свои битвы не потому, что они бьются головами о стены, а потому, что берут их. Воины прыгают через стены. Они не преуменьшают их.
…Никогда не думал, что тебе нужна помощь. Ты должен культивировать чувство, что воин ни в чем не нуждается. Помощь в чем? У тебя есть все необходимое для этого экстравагантного путешествия, которым является твоя жизнь. Я пытался научить тебя тому, что реальным опытом должен быть сам человек, и все, что для этого нужно, – быть живым. Жизнь – это маленькая прогулка, которую мы предпринимаем сейчас, жизнь сама по себе достаточна, сама себя объясняет и заполняет.
Если воин нуждается в утешении, – продолжал дон Хуан, – он просто выбирает любого человека и рассказывает ему о своих трудностях. В конечном счете, воин не ищет ни понимания, ни помощи. Говоря, он просто облегчает сою ношу.. но это при условии, что у воина есть талант к разговору. Если у него нет такого таланта, то он не говорит ни с кем.

…Воин в смирении принимает себя таким, каков он есть. Мы обманываем самих себя намеренно. Мы осознаем свои действия, но наш маленький ум превращает себя в монстра, каковым он себя воображает. Однако он слишком мал для такой большой формы.
Воин всегда готов. Быть воином – это просто желать им быть. Это, скорее, бесконечная битва, которая будет длиться до последнего момента. Никто не рождается воином. Точно также никто не рождается разумным существом, мы сами себя делаем и тем, и другим.
Только воин может выстоять на пути знания. Воин никогда не жалуется и ни о чем не сожалеет. Его жизнь – бесконечный вызов, а вызовы не могут быть ни плохими, ни хорошими. Вызовы – это просто вызовы.
Воин тем и отличается от обычного человека, что он все принимает как вызов, тогда как обычный человек принимает все как благословение или проклятие.
Воин должен быть текучим и изменяться в гармонии с окружающим миром, будь это мир разума или мир воли.

Воин не может быть ни беспомощным, ни испуганным, ни при каких обстоятельствах. У воина есть время только для безупречности. Все остальное истощает его силу. Безупречность восполняет ее. …Безупречность – это делать лучшее, что можешь, во всем, во что ты вовлечен.
Ключом к безупречности является чувство времени. Запомни: когда чувствуешь и действуешь, как бессмертное существо – ты не безупречен. Оглянись вокруг. Твое представление о том, что у тебя есть время, – идиотизм. Нет бессмертных на этой земле.

Дело в том, что есть или плохой, или хороший выбор, – сказал он. – Когда ты сделал неправильный выбор, твое тело знает это точно, как и тело каждого другого. Но если ты сделал правильный выбор, то тело это знает и расслабляется, вообще забывая о том, что здесь имел место выбор.

Когда человек теряет чувство собственной важности, он становится моложе.

Позволь мне начать с того, что учитель никогда не ищет учеников и что никто не может распространять учение. Только знак всегда указывает на ученика. Тот воин, который может оказаться в положении учителя, должен быть алертным, чтобы схватить свой кубический сантиметр шанса.
Учитель должен обучить своего ученика еще одной возможности, которая является еще более тонкой, – способности действовать не веря, не ожидая наград. Действовать только ради самого действия. Я не преувеличу, если скажу тебе, что успех дела учителя зависит от того, насколько хорошо и насколько грамотно он ведет своего ученика именно в этом особом направлении.
Каждому ученику для страховки необходимы умеренность и сила. Вот почему учитель знакомит ученика  с путем воина ли способом жить, как воин. Это клей, который соединяет все в мире мага. Без устойчивости и способности держаться на плаву воину невозможно выстоять на пути знания.
Он объяснил, что в помощь стиранию личной истории нужно было обучить меня еще трем техникам. Они заключались в избавлении от чувства собственной важности, принятия ответственности за свои поступки и использовании смерти как советчика. Без благоприятного эффекта этих техник стирание личной истории могло вызвать в ученике неустойчивость, ненужную и вредную двойственность относительно самого себя и своих поступков.

Если вы двое решите вернуться на Землю, – сказал он, – то вы должны будете ждать, как истинные воины до тех пор, пока не будут выполнены ваши задачи. Это ожидание очень похоже на спуск воина в этом рассказе. Понимаете, воин покидал время человеческой жизни, – то же и с вами. Единственная разница заключается в том, кто целится в вас. Те, кто целились в воина, были его товарищами-воинами. Но то, что целится в вас двоих – это неизвестное. Единственным вашим шансом является ваша неуязвимость. Вы должны ждать, не оглядываясь назад. И вы должны направить всю вашу личную силу на выполнение ваших задач.
Если вы не будете действовать неуязвимо, если вы начнете психовать и станете нетерпеливыми или отчаитесь, то вы будете безжалостно застрелены меткими стрелками из неизвестного.
С другой стороны, ваша неуязвимость и ваша личная сила таковы, что вы способны выполнить ваши задачи. Тогда вы достигнете обещания силы. Это обещание, которое личная сила дает людям как светящимся существам. У каждого воина – своя судьба, поэтому невозможно сказать, чем именно будет это обещание для каждого из нас.

Воин всегда должен быть готовым, – продолжал Хенаро. – Судьбой всех нас явилось узнать, что мы являемся пленниками силы. Никто не может сказать, почему именно мы. Но какая великая удача!

Воин признает свою боль, но не индульгирует в ней, – сказал дон Хуан. – Поэтому настроение воина, который входит в неизвестность, – это не печаль. Напротив, он весел, потому что чувствует смирение перед своей удачей, уверенность в том, что его дух неуязвим, и, превыше всего, полное осознание своей эффективности. Радость воина исходит из его признания своей судьбы и его правдивой оценки того, что лежит перед ним.
Мир – это просто точка зрения, независимо от того, принадлежит эта точка зрения обычному человеку или магу.
В жизни воина есть только одна вещь, один-единственный вопрос, который действительно не решен: насколько далеко можно пройти по тропе знания и силы. Этот вопрос остается открытым, и никто не может предсказать его исход. Я однажды говорил тебе, что свобода воина состоит в том, чтобы или действовать неуязвимо, или действовать, как ничтожество. А поскольку неуязвимость – единственное, что делает свободу, то именно она является мерой духа воина.

О личной силе

Что бы мы ни делали и кем бы ни являлись – все это основывается на нашей личной силе. Если ее достаточно, то всего одно сказанное нам слово может изменить нашу жизнь. А если ее мало, то пусть даже будут раскрыты все сокровища мудрости – это ничего нам не даст…  Знаешь ли ты,  что в это мгновенье ты окружен вечностью? И что этой вечностью ты можешь воспользоваться, если пожелаешь?..
Мы – светящиеся существа. А для светящихся существ значение имеет только личная сила. Мы – это чувство, сознание, заключенное здесь.
Не трать свою силу на мелочи, когда имеешь дело с бесконечностью.

О словах

Слабая сторона слов в том, что слова заставляют нас чувствовать себя осведомленными, но, когда мы оборачиваемся, чтобы взглянуть на мир, они всегда предают нас и мы опять смотрим на мир как обычно,  безо всякого просветления. Поэтому маг предпочитает действовать, а не говорить. В результате он получает новое описание мира, в котором разговоры не столь важны, а новые поступки имеют новые отражения.
Всегда, когда прекращается диалог, мир разрушается,  и на поверхность выходят незнакомы грани нас самих, как если бы до этого они содержались под усиленной охраной наших слов. Ты такой, какой ты есть, потому что ты говоришь это себе.

О серьезности

Единственный способ противостоять разрушительному действию мира – смеяться над ним.
…Смертельно неправильно для тебя относиться ко всему так серьезно. Есть три рода плохих привычек, которыми мы пользуемся вновь и вновь, сталкиваясь с необычайными жизненными ситуациями. Во-первых, мы можем отрицать очевидное и чувствовать себя при этом так, будто ничего не случилось. Это – путь фанатика. Второе – мы можем принимать все за чистую монету, как если бы мы знали, что происходит. Это путь набожного человека. И третье – мы можем приходить в замешательство в связи с событием, когда мы не можем ни искренне отбросить его, не искренне принять. Это путь дурака. Есть четвертый, правильный – путь воина. Воин действует так, как если бы никогда ничего не случалось, потому что ни во что не верит. И, однако же, он все принимает за чистую монету. Он принимает не принимая и отбрасывает не отбрасывая. Он никогда не чувствует себя знающим, и в то же время никогда не чувствует себя так, как если бы ничего не случилось. Он действует так, как будто он в полном контроле, даже если у него, может быть, сердце ушло в пятки. Если действуешь таким образом, то замешательство рассеивается.

Решить – это не значит выбрать время наугад. Решить означает, что ты настроил свой дух и сделал его неуязвимым, что ты сделал все возможное, чтобы быть достойным знания и силы.
Для воина правилом большого пальца является выполнять свои решения так тщательно, что ничто, случившееся в результате его действий, не может его удивить и уж тем более – истощить его силы. …Если ты приходишь сюда, готовый умереть, то не будет никаких ловушек, никаких неприятных сюрпризов и никаких ненужных поступков. Все должно мягко укладываться на свое место, потому что ты не ожидаешь ничего.

Все мы – светящиеся существа. Мы не объекты, а чистое осознание, не имеющее ни плотности, ни границ. Представление о плотном мире лишь облегчает наше путешествие по земле, это описание, созданное нами для удобства, но не более. Однако наш разум забывает об этом, и мы сами себя заключаем в заколдованный круг, из которого редко вырываемся в течение жизни.
Мы – воспринимающие. Мы, люди, и другие светящиеся существа на Земле являемся воспринимающими. Это наша беде – пузырь восприятия. Мы ошибаемся, считая, что единственное достойное внимания восприятие приходит к нам через разум. Маги считают, что разум – это только один из центров, и он не должен столь многое принимать как само собой разумеющееся.

Должен верить

Во всех случаях, когда воин должен связать себя с верой, он делает это по собственному выбору, как выражение своего внутреннего предрасположения.. Воин не верит, воин должен верить. Должен верить – это предрасположение воина, его вера, когда он учитывает все и знает, что есть не только путь, где можно спастись, используя свой шанс, но и путь, по которому можно идти к року, наполненным своими собственными суждениями. И он знает, что необходимым добавлением к должен верить является смерть. Без осознания смерти все становится обычным, незначительным.
Мы должны верить, что у нас будет достаточно личной силы, чтобы избежать нависших над нами опасностей и хотя бы суметь сознательно выбрать место своего конца. Мы должны верить, что путь воина даст нам свои маленькие награды в виде кубического сантиметра шанса, и что мы в конце концов сможем понять свою собственную природу, а значит, – обрести целостность себя.
Долг верить, что мир таинствен и непостижим – выражение самого глубокого предрасположения воина, без которого он не имеет ничего.

О тонале и нагвале

Мы чувствуем с самого момента рождения, что есть две части нас самих.
…С того момента, как мы становимся целиком тоналем, мы начинаем составлять пары. Мы ощущаем две наши стороны, но всегда представляем их предметами тоналя. Мы говорим, что две наши части – душа и тело, или мысль и материя, или добро и зло, Бог и дьявол. Мы никогда не осознаем, что просто объединяем в пары вещи на одном и том же острове. Скажу я тебе, мы – странные животные. Нас унесло в сторону, но в своем безумии мы уверили себя, что все понимаем правильно.
Мы чувствуем, что есть еще одна часть нас, но когда стараемся определить эту другую сторону, тональ захватывает рычаги управления, а, как директор, он крайне мелочен и ревнив. Он ослепляет своими хитростями и заставляет нас забыть малейшие намеки на другую часть истинной пары – нагваль.
Величайшее искусство тоналя – это подавление любых проявлений нагваля таким образом, что, даже если его присутствие будет самой очевидной вещью в мире, оно останется незамеченным.
…Когда тональ обнаруживает, насколько приятно говорить о себе, он создает термины «я», «меня» и им подобные, чтобы говорить о себе не только с самим собой, но и с другими тоналями.
При определенных обстоятельствах тональ начинает осознавать, что кроме него есть еще нечто. Это что-то вроде голоса, который приходит их глубин, голоса нагваля.

– Что значит видеть человека как тональ?
– Это значит перестать его судить в моральном плане и оправдывать на том лишь основании, что он похож на лист, отданный на волю ветра. Другими словами, это означает видеть человека, не думая о его безнадежности и беспомощности, …не обвиняя его и не оправдывая.
Нагваль – это не опыт, не интуиция и не сознание. Эти термины и все остальное, что бы ты ни сказал, являются только предметами острова тоналя. С другой стороны, нагваль – это только эффект. Тональ начинается с рождением и заканчивается со смертью, но нагваль не кончается никогда. Нагваль – беспределен. Я сказал, что нагваль – это нечто, где обитает Сила, – но это только способ упомянуть о нем. Из-за его проявлений нагваль лучше всего понимать в терминах силы.
…Можно сказать, что нагваль ответствен за творчество, – сказал он наконец и пристально посмотрел на меня. – Нагваль – единственное в нас, что способно творить.
…У каждого тоналя есть две стороны. Одна – внешняя сторона, бахрома, поверхность острова. Эта часть связана с действием и действованием – беспорядочная сторона. Другая сторона – это решения и суждения, внутренний тональ – более мягкий, более нежный, более сложный.
Правильный тональ – это такой тональ, где оба уровня находятся в гармонии и равновесии.
Для правильного тоналя все, что находится на острове тональ, является вызовом. Иными словами, для воина все в мире является вызовом. И, разумеется, величайшим вызовом из всех является его ставка на силу. Но сила приходит из нагваля.  И когда воин оказывается на краю дня, это означает, что нагваль уже близок. Час силы воина приближается.
Я бы сказал, что лучшее, на что мы способны, проявляется, когда нас прижимают к стене. Когда мы ощущаем рок, нависший над нами. Лично я не хотел бы, чтобы было иначе.
Он обвел рукой вокруг и уверенно сказал, что окружающая нас повседневная деятельность является единственно важной вещью. …То, что происходит в данный момент вокруг, никогда больше не повторится.
Люди хрупкие существа и своим индульгированием делают себя еще более хрупкими. Очень серьезным тоном он призвал меня прекратить чувствовать себя страдальцем, вытолкнуть за собственные границы и просто остановить внимание на окружающем меня мире.
Воин никогда не покидает острова тональ, он использует его.
Это твой мир, и ты не можешь этого отрицать. Бесполезно сердиться или разочаровываться в самом себе. Все, что в данном случае происходит, – это то, что твой тональ ушел в свою внутреннюю битву. Битва внутри собственного тоналя – одно из нежелательных состояний, какие только можно представить. Безупречная жизнь воина предназначается для того, чтобы закончить эту битву.
…Путь воина – это вначале гармония между действиями и решениями, а затем гармония между тоналем и нагвалем.
Тональ должен отказаться от таких ненужных вещей, как чувство собственной важности и потакание себе, которые лишь погружают его в скуку. Но проблема в том, что тональ цепдяется за все это, хотя он должен был бы радостно избавиться от подобной мути. Необходимо скачала убедить тональ стать свободным и текучим.  Прежде всего магу необходим сильный и свободный тональ.
Любая угроза тоналю обычно заканчивается его смертью. А если умирает тональ, то умирает и весь человек. Тональ легко уничтожить из-за его врожденной слабости.  Поэтому одним из искусств равновесия воина является вывести  на поверхность нагваль, чтобы уравновесить тональ. Я говорю, что это искусство; и маги знают, что только путем усиления тоналя может появиться нагваль. Понятно, что я имею в виду? Это усиление называется личной силой.
…Отпусти свои глаза на свободу. Пусть они будут настоящими окнами. Глаза могут быть окнами, чтобы заглядывать в хаос или смотреть в эту бесконечность. …Смена положения глаз всегда облегчает ношу тоналя.

Остров тоналя должен быть тщательно выметен и содержаться в чистоте. Это единственная альтернатива, которая есть у воина. Чистый остров не оказывает сопротивления, ему нечем сопротивляться.
Когда обычный человек готов, сила предоставляет ему учителя,  он становится учеником. Когда ученик готов, сила предоставляет ему бенефактора, и он становится магом.
У бессмертного существа есть время для сомнений, замешательства и страха.. Но воин не может цепляться за смысл, найденный во владениях тоналя. Он знает, что целостность самого себя – лишь преходящий момент на этой земле.
Остров тоналя является цельным, и ни один его элемент не может быть перемещен. В таком случае изменение означает не уничтожение чего бы то ни было, а, скорее, замещение значения, которое мы придаем этим элементам. Жалость к самому себе, например… Нет никакого способа освободиться от нее с пользой. Она занимает определенное место и имеет определенный характер на твоем острове – определенный фасад, который видно издалека. Поэтому каждый раз, когда представляется случай, жалость к самому себе становится активной. У нее есть история. Если ты сменишь фасад жалости к самому себе, то ты уберешь и ее выдающееся положение.
Смена фасадов означает только то, что ты отводишь второстепенное место первоначально важным элементам. Твоя жалость к себе все еще предмет на твоем острове. Она будет там, на заднем плане, точно так же, как идеи нависшей смерти, или смиренности, или твоей ответственности за свои поступки уже находились там раньше без всякого использования.
Нагваль невыразим. Все возможные ощущения, и существа, и личности плавают в нем, как баржи, – мирно, неизменно, всегда. Когда клей жизни связывает все эти чувства воедино, возникает существо, теряющее ощущение своей истинной природы, ослепленное суетой и сиянием места, где оно оказалось, – тоналем. Тональ  – это то, где существует всякий объединенный организм. Существо впрыскивается в тональ, как только сила жизни связывает все необходимые ощущения. Как только сила жизни оставляет тело, все эти единые осознания распадаются и возвращаются назад, туда, откуда они пришли, – в нагваль.
Разум только отражает внешний порядок, ничего не зная об этом порядке, и он не может его объяснить точно так же, как не может объяснить нагваль. Разум может только свидетельствовать эффекты тоналя, но никогда не сможет понять или разобраться в нем. Уже то, что мы думаем и говорим, указывает на какой-то порядок, которому мы следуем, даже не зная, ни как мы это делаем, ни того, чем является этот порядок.
Тональ каждого из нас является просто отражением неописуемого неизвестного, наполненного порядком, а нагваль каждого из нас является только отражением неописуемой пустоты, которая содержит все.
Теперь у тебя нет ничего, кроме силы жизни, которая связывает пучок ощущений.

О Земле

Любовь Хенаро – этот мир. Он только что обнимал эту огромную Землю, но поскольку он такой маленький, то все, что он может делать, – это только плавать в ней. Но Земля знает, что он любит ее и заботится о нем. Именно поэтому жизнь Хенаро наполнена до краев, и его состояние, где бы он ни был, будет изобильным. Хенаро бродит по тропам своей любви, и где бы он ни находился, он полный.
Только если любишь эту Землю с несгибаемой страстью, можно освободиться от печали.  Воин всегда весел, потому что его любовь неизменна. И его возлюбленная – Земля – обнимает его и осыпает его невообразимыми дарами.  Печаль – удел лишь тех, кто ненавидит эту Землю, дающую укрытие всем живым существам.
Прислушайтесь к этому лаю, – сказал дон Хуан. – Этот лай – самая печальная вещь, которую может услышать человек. …Это ночной голос человека. Человек кричит через свою собаку, поскольку они являются компаньонами по рабству на всю жизнь, выкрикивая свою печаль и вою запутанность. Он молит свою смерть прийти и освободить его от унылых и тусклых цепей его жизни. …Этот лай и одиночество, которое он создает, говорят о чувствах всех людей, людей, для которых вся жизнь была, как один воскресный вечер. Вечер, который не был абсолютно жалким, но довольно душным, унылым и неуютным. Они потели, суетились, они не знали, куда пойти и что делать. Этот вечер оставил им воспоминания только о мелочном раздражении и скуке. А затем все внезапно кончилось, наступила ночь.

Вы более одиноки, чем когда-либо, потому что без неизменной любви к тому существу, которое дает нам укрытие, уединенность является одиночеством. Только любовь к этому великолепному существу может дать свободу духу воина. А свобода – это радость, эффективность и отрешенность перед лицом любых препятствий. Это последний урок. Его всегда оставляют на самый последний момент, на момент полного уединения, когда человек остается лицом к лицу со своей смертью и своим одиночеством. Только тогда имеет смысл делать это.

Закат – это трещина между мирами, это дверь в неизвестное.

Share
Запись опубликована в рубрике Личный архив, Психология с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий